Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

звезда

НАСТАВЛЕНИЯ О ПРАКТИКЕ ПЯТИ СИЛ

4. Сила привыкания

Четвертая сила — сила привыкания, или ознакомления. К чему мы должны себя приучить? Старайтесь неизменно приучать себя к двум видам бодхичитты — к относительной и абсолютной бодхичитте. А чтобы привыкнуть к относительной бодхичитте, нужно приучить свой ум к заботе о других. Это очень важно. Каким образом мы приучаем свой ум? Если один раз в вашем уме возникнет забота о других, вы почувствуете от этого покой и счастье. В следующий раз вам будет уже чуть легче породить в себе ум, заботящийся о других. Этот ум будет становиться все ближе и ближе вам. Точно так же, как курение: если вы выкурите сигарету, то через некоторое время вам захочется выкурить еще одну, потом еще и еще. Потом у вас появится привычка.

Можно приучить себя ко всему, и благодаря привыканию все становится возможным. Великие бодхисаттвы прошлого вначале были такими же людьми, как и мы. А затем благодаря доброте своих учителей они поняли, что себялюбие — это корень всех страданий, а ум, который заботится о других, — корень всякого счастья. Они все время, постоянно приучали себя к уму, который заботится о других, в силу чего любовь и сострадание стали возникать у них непроизвольно. Эти чувства так окрепли в их уме, что, даже когда им приходилось жертвовать своим телом ради других, они не чувствовали ни малейшей боли.

Если вы, допустим, приучили себя к тому, что счастье других — это ваше счастье, то, когда другие счастливы, вы будете еще счастливее.

Сейчас в вашем уме есть два ящика: один ящик Дхармы, а другой — мирской, обывательский ящик. Ваша ошибка состоит в том, что во время учения вы открываете ящик Дхармы и складываете в него все то учение, которое получаете. Затем, когда учение заканчивается, вы запираете этот ящик на два замка. Выйдя на улицу, вы даже не задумываетесь о том, что вам надо бы открыть опять этот ящик Дхармы. Вы открываете уже привычный для вас обывательский ящик и вытаскиваете из него инструменты, которыми пользуетесь на улице, в повседневной жизни. Если бы у меня было ясновидение и я мог бы видеть всех вас, когда вы выходите после учения на улицу, то я бы увидел, что вы ничем не отличаетесь от всех остальных людей — точно так же используете инструменты из обывательского ящика. А ящик Дхармы у вас на тот момент надежно заперт на два замка. Иногда вы пользуетесь своими обывательскими инструментами даже активнее, чем простые обыватели. Используя их, вы причиняете боль и себе, и другим людям. Вы не решаете с помощью этих инструментов свои проблемы, а лишь усугубляете их. В результате у вас наступает депрессия, вы не можете спать.

Что же для этого важно сделать? Важно иметь один ящик вместо двух. У вас не должно быть отдельного ящика для Дхармы. Складывайте инструменты Дхармы в тот же самый ящик, которым пользуетесь в повседневной жизни, потому что именно им вы привыкли пользоваться. Как вы можете, получая Дхарму, складывать в этот ящик какие-то новые инструменты, если ваш ящик полон? Поэтому вам не остается ничего другого, кроме как вытаскивать какие-то инструменты, противоположные тем инструментам Дхармы, которые вы получаете, и вместо них складывать на образовавшееся место инструменты Дхармы. Надо производить постоянную замену. Например, выбрасывать инструмент концепции постоянства и вместо него класть в этот ящик осознание непостоянства. Привычный инструмент, конечно, будет пытаться вернуться в ваш ящик. Вы будете выбрасывать его, а он будет возвращаться. Но тогда выбрасывайте его снова.

Таким образом, старайтесь менять свои обывательские инструменты на инструменты Дхармы, чаще использовать в повседневной жизни инструменты Дхармы, и тогда вы будете становиться сильнее день ото дня. Начните с себялюбия. Выбросьте из ящика себялюбие и замените его заботой о других. Если это удастся вам хотя бы до какой-то степени, если вы добьетесь успеха в этом, то осуществить все остальные замены будет довольно легко. Трудно выбросить из этого ящика себялюбие и очень трудно удержать в нем заботу о других. Но если вам удастся удержать ее там хотя бы на пять минут, за эти пять минут, подобно пчелам, слетающимся на мед, все другие позитивные эмоции и благие качества ума сами слетятся в ваш ящик.

Когда вы получаете учения и они накапливаются у вас в голове, это подобно складыванию их в отдельный ящик Дхармы. А затем, когда они уже постепенно проникают в ваше сердце, вы словно начинаете складывать их в свой основной ящик, которым вы пользуетесь обычно. Так вы начинаете производить замену: вытаскивать из ящика обычные обывательские инструменты и заменять их инструментами Дхармы. Поэтому очень важно снова и снова слушать учение о преимуществах ума, который заботится о других.

Итак, с момента своего пробуждения до момента отхода ко сну старайтесь постоянно приучать себя к заботе о других, к бодхичитте. Любую практику выполняйте именно с этой целью.
звезда

КРАТКИЙ КУРС ОКЕАНОГРАФИИ

Хулио Кортасар

КРАТКИЙ КУРС ОКЕАНОГРАФИИ

On peut dire alors que, sur la Lune, il fait clair de Terre.
Dictionnaire Encyclopedique Qillet, art. "Lune"


(Таким образом, можно утверждать, что на Луне светло от Земли.
Энциклопедический словарь Quillet, ст. "Луна" (франц.).


Внимательно рассматривая карту Луны, мы заметим, что ее "моря" и "реки" находятся на значительном расстоянии друг от друга; даже полностью разъединены и рассеянно увековечивают воспоминания о бывшей воде. Поэтому, наверное, учителя внушают своим раскрывшим рты от удивления ученикам, что на Луне когда-то были закрытые речные бассейны, и конечно, не было никакой системы сообщающихся сосудов.
Все это происходит потому, что нет официальных сведений об обратной стороне нашего спутника. Только мне, о, нежнейшая Селена! мне знакома твоя сахарная спина. В тех местах, которые глупый Эндимион смог покорить ради своего удовольствия, реки и моря сливались когда-то в просторнейший поток, в лиман, теперь страшно сухой и холодный, палимый суровыми лучами Солнца, которые ударяют по нему, пытаясь разбудить, по правде говоря, безрезультатно.
Не бойся, Астарта. Твоя трагедия будет счастьем, горестью и ностальгией; но я изложу ее красиво, потому что здесь, на планете, от которой ты зависишь, больше обращают внимание на форму, чем на этику.[16] Позволь мне рассказать, как в былые времена твое сердце было неистощимым источником, из которого сладостными изгибами текли реки, пожиратели гор, испуганные альпинисты, всегда вниз, пока не встретятся все после беззастенчивой эволюции в великом потоке на твоей обратной стороне, который нес их в ОКЕАН. В многообразный океан, наполненный головами и телами![17]
Образовался поток широкого размаха, с водами уже забытых юношеских игр. Луна была девушкой, и ее река заплетала ей косу, которая спускалась в красивый изгиб между лопатками, обжигая своей холодной рукой то место, где дрожат почки, как жеребенок под шпорой. И так всегда, бесконечно, коса спускалась, окруженная горными пейзажами, сопровождаемая тяжелым удовлетворением, - обобщение обширнейшей гидрографии.
Если бы мы тогда смогли ее увидеть, если бы мы тогда не находились среди папоротников и птеродактилей, на первой стадии по пути к лучшим условиям, какое чудо из серебра и пены предстало бы нашему взору! Точно, как собирающий поток, Великий поток протекал по обратной стороне нашей Земли. Но как же моря среди гор, прекрасные котловины, наполненные гибкой субстанцией воды? И отражение волн, аплодирующих собственной архитектуре? Удивительная вода! После тысяч замков и мимолетных облаков среди гор, после регат и свадебных тортов, и больших морских парадов напротив неприступных скал, шумная армия направилась к великой лагуне с обратной стороны, приводя в порядок свои легионы.
Позволь мне рассказать это людям, благозвучная Селена; те воды населяла небесная раса веретенообразной формы, с добрыми привычками и всегда переполненным сердцем. Ты знаешь дельфинов, читатель? Да, с борта лайнера, или по кино, из морских рассказов. А я тебя спрашиваю, знаешь ли ты их близко, мог ли ты хоть раз расспросить их об их грустной жизни, кажущейся столь веселой?[18] Я спрашиваю тебя, преодолевая легкое удовлетворение, которое предлагают тексты по зоологии, смотрел ли ты дельфину прямо в глаза…
По водам великого потока, по течению плыли селениты, существа, скрытые от исключительной очевидности, еще свободные от сравнений и имен, пловцов и фотографов. В отличие от дельфинов, они не прыгали по воде; их вялые спины поднимались в такт волнам, их стеклянные зрачки наблюдали в вечном изумлении череду дымящихся на берегу вулканов, ледники, присутствие которых предвещало холод воды, как холод липких рук, скрытно ищущих живот. И тогда они убегали от ледников в поисках тепла, которое поток хранил в глубоких подземных ярко-синих водах.
Печальнее всего рассказывать об этом, ибо это самое жестокое. Однажды собирающий поток забывает о верности своему руслу, из-за легкой кривизны Луны создающему влажную непокорную касательную, которая располагается, поддерживаемая густым воздухом, держа курс в пространство и к свободе… как рассказать об этом, не чувствуя в позвонках резко диссонирующие аккорды?[19] Поток удалялся по воздуху, вычерчивая маршрут определенного бунта, унося с собой воды Луны, растерзанной от удивления, внезапно обнаженной, оставшейся без ласки.
Бедные селениты, бедные, теплые и ласковые селениты! Погруженные в воду, они ничего не знали о своем звездном поражении; лишь только один, покинутый, который остался позади, внезапно оказался совсем один, чувствуя холод посреди русла великого потока, и мог сожалеть о такой несправедливой участи. Долго стоял селенит, видя, как удаляется в пространстве поток. Он не осмеливался отвести от него свой взгляд, потому что он уменьшался и едва был похож на слезу в вышине неба. Спустя некоторое время она завращалась по оси, и смерть пришла к ней медленно, нежно прикоснувшись рукой к выпуклому лбу умирающей. И с этого момента Луна стала такой, как о том учат трактаты.
Завистливая Земля - о, Селена, я скажу это, хотя ты воспротивишься из боязни более сурового наказания! -- была в этом повинна. Собрав бесчисленные запасы своей силы притяжения на вершине Килиманджаро, она была заряженной планетой, которая вырвала у Луны ее прекрасную косу. Теперь, раскрыв настежь рот[20] в сухой гримасе, она ждала прихода огромного потока, желая им украситься и спрятать под жидкой косметикой уродство, которое мы, ее жители, слишком хорошо знаем.
Сказать что-нибудь еще? Печально, печально присутствовать при приходе тех вод, что распластались на Земле с глухим хлопком, разливаясь, как слюни от тошноты, грязные от вулканической лавы, разливаясь в пропастях, откуда с ужасным гулом вылетал воздух… Ах, Астарта, сейчас, лучше помолчать; лучше облокотиться на борт корабля, когда уже настал твой вечер, смотря на дельфинов, которые прыгают, как волчки, и возвращаются в море, снова прыгают и снова возвращаются в свою тюрьму. И увидеть, печальнейшая Астарта, как дельфины прыгают к тебе, ища тебя, призывая тебя; как они похожи на селенитов, небесную расу веретенообразной формы, с добрыми привычками и всегда переполненным сердцем. Переполненным сейчас грязными отходами и едва ли светом твоего образа, что в мельчайшей жемчужине фосфоресцирует для каждого из них в самой глубине ночи.
1942

16
Да воздадим Богу за это. - Здесь и далее в рассказе примеч. автора.

17
Чествование Гесиода.

18
"Дельфины исполняют прыжки, которые позволяют нам представить их очень резвыми" (Джонатан Торп, "Пена и Пепел"); "Дельфины, как припавшие к зеркалу губы…" (Франсис де Меснил, "Монотонность").

19
Чествование Лотреамона.

20
То, что растерявшийся Магеллан назвал Тихим океаном.
звезда

Под небом Парижа

Эссе Э. Лимонова "Под небом Парижа"


Один из главных пунктов Парижа — точка ориентировки — был для меня все годы Нотре-Дам де Пари. По нескольким причинам. Во-первых, по причинам топографическим. Мимо Нотре-Дам лежал мой путь с правого берега, из квартала Маре, на левый берег, заканчиваясь в двух моих издательствах: Рамзэй и Альбан-Мишель. Если же я отправлялся на прогулку, то в большинстве случаев все равно выбирал этот маршрут. Я неизменно выходил к Сене у Нотре-Дам и затем следовал по набережным вдоль стендов букинистов. В любую погоду, чем хуже погода, тем было интереснее идти. Помимо причин топографических, была еще причина, так сказать, политическая. Первые годы я жил в Paris по временной carte de sejour. Такая карта давалась на три месяца. По прошествии каждых трех месяцев я был обязан явиться в Префектуру полиции, а Префектура как раз была расположена напротив собора Нотре-Дам. И каждый раз я не отказывал себе в удовольствии либо зайти в собор, либо посетить парк Иоанна XXIII за собором. Серые камни собора вдохновляли меня на исторические размышления. Кстати говоря, сзади, из парка, Нотре-Дам напоминает присевший на выпущенные из шасси массивные опоры, каменный космический корабль. Тогда (и, думаю, до сих пор) эти космические лапы были отчасти скрыты плющом, плющ прикрывает несомненную странность этого каменного оперения. Опоры похожи на массивные домкраты.

Collapse )
звезда

Подвиг Капустина

Вчера наш товарищ, Олег Новицкий сделал два интересных и точных наблюдения.

1. Указал нам место, где приземлился Капустин в Лондоне духа.
Это обелиск, называемый Иглой Клеопатры на пл. Виктории.

– Начинаю сближение с масонским эгрегором. Маневр…
Он косо раскинул руки в стороны.
Несколько секунд не менялось ничего. А потом впереди возник огонек чуть больше и ярче прочих. Он приближался и увеличивался – и скоро превратился в туманность, похожую на пятно измороси. Постепенно это пятно сделалось прозрачным, и сквозь него, как через протертую на зимнем окне дырочку, стала различима ясная панорама.
Внизу была вода, отражавшая лунный свет. Вверху – ночное небо. Далеко впереди высился обелиск на кубическом постаменте, а по бокам замерли два глядящих на него черных сфинкса.
– Вхожу в эгрегор…
Капустин с тихим хлопком пробил невидимую преграду, покачнулся в порыве налетевшего ветра и полетел над водой к обелиску.
Чем ближе становилась гранитная игла, тем отчетливее делалось окружающее: за сфинксами появились освещенные электричеством деревья, еще дальше – мрачный дом с огромными часами в прямоугольном выступе. А потом сфинкс оказался с одной стороны, обелиск с другой – и Капустин, сгруппировавшись, спрыгнул на набережную между ними.
– Лондон духа, – сказал он в воротник, оглядываясь по сторонам. – Высадка завершена.




Второе, что над Лондоном летал еще разведчик Боинг RC-135. Против которого наши чекисты включили противоракетный модуль Хибины.
этот комплекс создает вокруг самолёта защитное радиоэлектронное поле, в результате управляемые ракеты теряют цель, а самолёты становятся невидимыми для противника.

Может кто-то разбирается во всех этих военных хитростях? И как это связано с лампой?
Ваши догадки?