Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

звезда

Иное

Калачакра (санскр. Kalacakr букв. "Колесо времени") – божество медитации, йидам Калачакра-тантры. В тексте тантры сказано, что учение Калачакры впервые было проповедано Буддой Шакьямуни. Калачакра-тантру относят к тантрам высшей йоги (ануттара-йога-тантра).

На пятнадцатый лунный день третьего месяца, через год после своего Просветления, Будда Шакьямуни изложил сутру Праджняпарамита на горе Пик Грифов.
В это же время он манифестировал себя как божество Калачакра возле ступы Шри Дханьякатака на юге Индии и передал учение Калачакра-тантры царю Сучандре из царства Шамбалы. Калачакра в союзе с супругой Вишвамати возник перед царём посреди трёхмерного дворца-мандалы, заполненного божественной свитой. Помимо этой мандалы на потолке проявилась другая, которая представляла собой космос с планетами солнечной системы.
Вернувшись в Шамбалу, царь Сучандра (санскр. Sucandra, букв. "Благая луна") воздвиг в царском парке трёхмерную мандалу Калачакpы, усердно практиковал тантру и, достигнув реализации, вскоре передал этот цикл учений подданным своего царства.
Мандала – это дворец йидама, его измерение, Чистая Земля. Она представляет собой многоэтажный дворец, в центре которого на верхнем этаже стоит Калачакра со своей супругой Вишваматой..



Калачакpа означает "Колесо времени". В Калачакра-тантре выделяют три Колеса Времени: внешнее колесо времени, внутреннее и изменяющее (иное, трансформирующее). Внешний круговорот времени – это непрерывный поток изменений на внешнем уровне, на уровне окружающего мира и его объектов. Внутренний круговорот времени – это непрерывный поток циклических изменений на внутреннем уровне, на уровне жизнедеятельности, на уровне пран, каналов и бинду. В Калачакра-тантре говорится, что внутренний круговорот неразрывно связан с внешним круговоротом. Внешний и внутренний круговороты времени составляют Сансару.
Эти круговороты управляются силами, имеющими название "ветры кармы". Карма возникает, когда ум цепляется за явления. Это цепляние есть заблуждение относительно реальности, неведение, невежество. Окрашивая ум в "цвета" привязанностей, мы отождествляем эти "цвета" с собой. Новые предпочтения укореняются в нас в виде тенденций сознания, кармических склонностей. При соответствующих условиях этот сформированный опыт, эти склонности начинают действовать как силы, понуждающие нас совершать определённые кармой действия без участия осознавания. Внешняя и внутренняя Калачакры – это то, что следует очистить (от загрязнений, от захваченностей). Иная Калачакра описывает то, как следует очищать.

Поскольку внешние явления взаимосвязаны с внутренним миром человека, с его психикой и телом, то, изменяя себя, человек воздействует тем самым и на окружающий мир. Развивая внутренний мир и спокойствие, мы сможем прийти к гармонии в отношениях с окружающими людьми, расширить пространство любящей доброты и сострадания в мире. С другой стороны, если одни внешние условия благоприятствуют созреванию определённых кармических потенциалов, другие внешние условия препятствуют этому.

В тантре также содержится учение о тонкой внутренней структуре человеческого тела. Для вхождения в глубокие практики этапа завершения практикующий должен представлять структуру собственного духовного тела с его энергетическими каналами, ветрами (пранами), каплями (бинду), двигающимися по этим каналам и пребывающими в особых точках тела. Нади (энергетические каналы), праны (энергии) и творящие капли нашего тела называются в тантре внутренним Калачакрой и составляют основу для очищения в практике тантры.

Изменяющий круговорот времени устанавливает последовательность медитативных практик ануттарайога тантры. Он служит не только изменением в нечто иное относительно внешнего и внутреннего круговоротов, но также и путем к освобождению от них. Возможность освободиться от времени, однако, не означает, что время не существует в действительности или что кто-то может жить и приносить пользу другим вне времени. Освобождение от времени означает наше избавление от заблуждения и его инстинктов, которые снова и снова вызывают возникновение импульсов, или кармы, отдающей нас на милость разрушениям времени. Когда мы сделаемся свободны, мы уже больше не будем подвергаться неблагоприятным воздействиям зимнего мрака, затмений, войн и тому подобного, происходящих периодически. Также мы не будем ограничены типом того тела, который находится под контролем периодических биологических сил, таких как голод, сексуальные потребности, усталость или старение. Вместо этого в результате полного постижения реальности сделается возможно зародить те циклы форм, приносящие пользу другим, которые выходят за любые ограничения, накладываемые временем.

В Калачакре тантре говорится,что после кали-юги и победы над варварами наступит Золотой век.
звезда

Воздушный замок Дракулы

Старшие вампиры отправили Раму в замок дракулы для посвещения Рамы в undead - это высшая каста среди вампиров. Те, кто способен по своей воле входить в лимбо.

– Ты отправишься в священное для всех вампиров место, – сказал Энлиль Маратович. – В замок великого Дракулы. По дороге туда ты и пройдешь врата. Посвящением является само путешествие. Если ты придешь в себя в замке, это значит, что ты его прошел.
Я обратил внимание на это «если».
– Прибыв в замок, – продолжал Энлиль Маратович, – ты уже будешь undead.
– А что произойдет в замке?
– Ты получишь все требуемые объяснения. И обучишься великому древнему мастерству.



В замке Рама встретил Софи. На стене замка висели картины и на одной изображались похороны Дракулы и над ним висел большой синий комар.

– А что за синий комар? Душа?
Софи засмеялась.
– Ну ты даешь, Рама. Какая у Дракулы душа?
– А что это тогда?
– То, что вместо.


Я решил не спрашивать, что у вампира вместо души – вопрос мог показаться ей глупым. Тем более что ответом на него, скорей всего, оказался бы какой-нибудь дискурсизм.
Софи рассказала, что воздушный замок схлопывается.

У Дракулы была круглая комната, которую он использовал как место для своих тайных опытов и изысканий. В ней было много чудесного и непостижимого для случайного гостя – но любимой его игрушкой был волшебный фонарь на ярчайшей лампе. У этого фонаря была сложная механика, работавшая от стальной пружины, и он мог показывать на круглой стене движущиеся картины.

Дракула зажигал фонарь, дабы испытать мудрость своих гостей. Тогда на стене появлялись его изображения. Картин же таких было три вида – на которых Дракула был Младенцем, Мертвецом и Зрелым Мужем. Где он был Младенцем, над ним летел красный комар. Где он был Зрелым Мужем, комар был зеленый. А где Мертвецом, синий.
Эти картины начинали мелькать на стенах все быстрее, и в какой-то момент изображенное на них становилось неуловимо-зыбким. И тогда отчетливо проявлялся огромный пульсирующий комар, который, меняя цвет, облетал вокруг комнаты.

Ну а потом Софи с Рамой провели ритуал Любви и заполучили комарика - часть ДНК Дракулы.

звезда

Aurora Borealis

Я полагал, брату Францу-Антону уже ничем не удастся удивить меня. Но увиденное в Париже поразило меня до сокровеннейших глубин души. Природа его открытия такова, что наши прежние планы, несмотря на их величие, кажутся теперь ничтожными. Возможно совсем иное – и грандиозное. Все превосходные степени человеческих языков бессильны его даже коснуться.

Брат Франц-Антон колеблется – он говорит, что наша власть над Флюидом недостаточна. Как ни странно, мой самый близкий единомышленник в Братстве, сразу принявший мой план, – это брат Бенджамин.

Collapse )


В. Пелевин. Смотритель
звезда

Перечитывая Пелевина

Если уподобить построения ума лестницам, которые должны поднять нас к сокровенному, то мы приставляем их не к стенам замка истины, а лишь к отражениям этих же самых лестниц в зеркале собственного рассудка, поэтому, как бы самоотверженно мы ни карабкались вверх и как бы высоко ни забирались, мы обречены в конце вновь и вновь натыкаться на себя, не приближаясь к истине, но и не удаляясь от нее. Чем длиннее будут наши лестницы, тем выше станут стены, ибо сам замок возникает лишь тогда, когда появляются те, кто хочет взять его приступом, и чем сильнее их желание, тем он неприступней. А до того, как мы начинаем искать истину, ее нет. В этом и заключена истина.

Эта моя мысль завершилась странным умственным движением – словно я помыслил не тем способом, как привык, а каким-то совсем невозможным. И здесь, господин Цзян Цзы-Я, сказался опыт в раскрытии преступлений, приобретенный на государственной службе. Мне вдруг открылся самый чудовищный заговор, который когда-либо существовал в Поднебесной, после чего со мной и начался тот приступ неостановимого хохота, который помог вам найти меня в темноте. Этот заговор, в котором состоим мы все, даже не догадываясь об этом, и есть мир вокруг. А суть заговора вот в чем: мир есть всего лишь отражение иероглифов.

Но иероглифы, которые его создают, не указывают ни на что реальное и отражают лишь друг друга, ибо один знак всегда определяется через другие. И ничего больше нет, никакой, так сказать, подлинной персоны перед зеркалом. Отражения, которые доказывают нам свою истинность, отсылая нас к другим отражениям. Глупость же человека, а также его гнуснейший грех, заключен вот в чем: человек верит, что есть не только отражения, но и нечто такое, что отразилось. А его нет. Нигде. Никакого. Никогда. Больше того, его нет до такой степени, что даже заявить о том, что его нет, означает тем самым создать его, пусть и в перевернутом виде.

Представьте фокусника, который, сидя перед лампой, складывает пальцы в сложные фигуры, так, что на стене появляются тени зверей, птиц, чертей и красавиц. А после этого он до смерти пугается этих чертей, влюбляется в красавиц и убегает от тигров, забывая, что это просто тени от его пальцев. Можно было бы назвать его безумцем, не будь сам этот фокусник попросту тенью от знаков «фокус» и «человек». Весь мир вокруг – такой театр теней; пальцы фокусника – это слова, а лампа – это ум. В реальности же нет не только предметов, на которые намекают тени, но даже и самих теней – есть только свет, которого в одних местах больше, а в других меньше. Так на что надеяться? И чего бояться? Однако, говоря об этом, я не беру лампу истины в руки, а просто гну перед ней пальцы слов, создавая новые и новые тени. Поэтому лучше вообще не открывать рта.

После того, как я постиг это, смысл древних текстов открылся мне так ясно, словно я сам был их составителем; таинственные места из комментариев к ним стали прозрачны, как школьные прописи. Кроме того, я понял, отчего читать их совершенно бесполезно. Если бы надо мною разверзлись небеса или начался потоп, я не обратил бы на это внимания. И то, что вы отыскали меня прежде, чем я сорвался с какой-нибудь горной тропы в пропасть, воистину кажется мне милостью Неба.

Что еще я постиг? А то, что мы не сосуды, заполненные сознанием, а просто исписанные страницы, качающиеся в нем, как стебли травы в летнем ветре. Мы думаем, что сознание – это наше свойство; точно так же для травинки ветер – это такая ее особенность, которая иногда пригибает ее к земле. По-своему травинка полностью права. Как ей понять, что ветер – не только это? Ей нечем посмотреть вверх, чтобы увидеть огромные облака, которые он несет над землей. Впрочем, будь у нее глаза, она скорее всего решила бы, что облака и есть ветер – ведь ветер увидеть вообще невозможно.

Но самое поразительное, что ощущение «вот я, травинка» возникает тоже не у травинки, а у ветра. Не травинка, сгибаясь к земле, думает «вот ветер»; это ветер думает «вот ветер», натыкаясь на травинку, – для того-то он и разносит семена над землей. Все, что кажется травинке, на самом деле кажется ветру, потому что казаться может только ему. Когда ветер обдувает травинку, он становится травинкой; когда он обдувает гору, он становится горой. Травинка всю жизнь борется с ветром, но ее жизнь проживает тот самый ветер, с которым она сражается. Потому-то ни с травинкой, ни с горой, ни с человеком ничего на самом деле не может случиться. Все происходит только с ветром, а про него поистине нельзя сказать, что есть место, откуда он приходит или куда он уходит. Так разве может с ним хоть что-нибудь произойти?
звезда

Сочетание суровой архитектуры и природы

Это про мой город))

Что я почувстововла в период коронавируса. Сейчас не катят истории-вымыслы, всякие пиздецы, которыми так любит тешить себя НВ.
Сейчас вышли вперед реальные истории. То, что происходит на местах.
И мне это нравится. Я всегда была за полную открытость, что и демонстрирую в своем жж и в Бездне.

https://www.behance.net/gallery/96057153/zelenograd-Zelenograd-Identity

Друзья, будьте смелыми!! А я вас всех люблю!!

звезда

НАСТАВЛЕНИЯ О ПРАКТИКЕ ПЯТИ СИЛ

4. Сила привыкания

Четвертая сила — сила привыкания, или ознакомления. К чему мы должны себя приучить? Старайтесь неизменно приучать себя к двум видам бодхичитты — к относительной и абсолютной бодхичитте. А чтобы привыкнуть к относительной бодхичитте, нужно приучить свой ум к заботе о других. Это очень важно. Каким образом мы приучаем свой ум? Если один раз в вашем уме возникнет забота о других, вы почувствуете от этого покой и счастье. В следующий раз вам будет уже чуть легче породить в себе ум, заботящийся о других. Этот ум будет становиться все ближе и ближе вам. Точно так же, как курение: если вы выкурите сигарету, то через некоторое время вам захочется выкурить еще одну, потом еще и еще. Потом у вас появится привычка.

Можно приучить себя ко всему, и благодаря привыканию все становится возможным. Великие бодхисаттвы прошлого вначале были такими же людьми, как и мы. А затем благодаря доброте своих учителей они поняли, что себялюбие — это корень всех страданий, а ум, который заботится о других, — корень всякого счастья. Они все время, постоянно приучали себя к уму, который заботится о других, в силу чего любовь и сострадание стали возникать у них непроизвольно. Эти чувства так окрепли в их уме, что, даже когда им приходилось жертвовать своим телом ради других, они не чувствовали ни малейшей боли.

Если вы, допустим, приучили себя к тому, что счастье других — это ваше счастье, то, когда другие счастливы, вы будете еще счастливее.

Сейчас в вашем уме есть два ящика: один ящик Дхармы, а другой — мирской, обывательский ящик. Ваша ошибка состоит в том, что во время учения вы открываете ящик Дхармы и складываете в него все то учение, которое получаете. Затем, когда учение заканчивается, вы запираете этот ящик на два замка. Выйдя на улицу, вы даже не задумываетесь о том, что вам надо бы открыть опять этот ящик Дхармы. Вы открываете уже привычный для вас обывательский ящик и вытаскиваете из него инструменты, которыми пользуетесь на улице, в повседневной жизни. Если бы у меня было ясновидение и я мог бы видеть всех вас, когда вы выходите после учения на улицу, то я бы увидел, что вы ничем не отличаетесь от всех остальных людей — точно так же используете инструменты из обывательского ящика. А ящик Дхармы у вас на тот момент надежно заперт на два замка. Иногда вы пользуетесь своими обывательскими инструментами даже активнее, чем простые обыватели. Используя их, вы причиняете боль и себе, и другим людям. Вы не решаете с помощью этих инструментов свои проблемы, а лишь усугубляете их. В результате у вас наступает депрессия, вы не можете спать.

Что же для этого важно сделать? Важно иметь один ящик вместо двух. У вас не должно быть отдельного ящика для Дхармы. Складывайте инструменты Дхармы в тот же самый ящик, которым пользуетесь в повседневной жизни, потому что именно им вы привыкли пользоваться. Как вы можете, получая Дхарму, складывать в этот ящик какие-то новые инструменты, если ваш ящик полон? Поэтому вам не остается ничего другого, кроме как вытаскивать какие-то инструменты, противоположные тем инструментам Дхармы, которые вы получаете, и вместо них складывать на образовавшееся место инструменты Дхармы. Надо производить постоянную замену. Например, выбрасывать инструмент концепции постоянства и вместо него класть в этот ящик осознание непостоянства. Привычный инструмент, конечно, будет пытаться вернуться в ваш ящик. Вы будете выбрасывать его, а он будет возвращаться. Но тогда выбрасывайте его снова.

Таким образом, старайтесь менять свои обывательские инструменты на инструменты Дхармы, чаще использовать в повседневной жизни инструменты Дхармы, и тогда вы будете становиться сильнее день ото дня. Начните с себялюбия. Выбросьте из ящика себялюбие и замените его заботой о других. Если это удастся вам хотя бы до какой-то степени, если вы добьетесь успеха в этом, то осуществить все остальные замены будет довольно легко. Трудно выбросить из этого ящика себялюбие и очень трудно удержать в нем заботу о других. Но если вам удастся удержать ее там хотя бы на пять минут, за эти пять минут, подобно пчелам, слетающимся на мед, все другие позитивные эмоции и благие качества ума сами слетятся в ваш ящик.

Когда вы получаете учения и они накапливаются у вас в голове, это подобно складыванию их в отдельный ящик Дхармы. А затем, когда они уже постепенно проникают в ваше сердце, вы словно начинаете складывать их в свой основной ящик, которым вы пользуетесь обычно. Так вы начинаете производить замену: вытаскивать из ящика обычные обывательские инструменты и заменять их инструментами Дхармы. Поэтому очень важно снова и снова слушать учение о преимуществах ума, который заботится о других.

Итак, с момента своего пробуждения до момента отхода ко сну старайтесь постоянно приучать себя к заботе о других, к бодхичитте. Любую практику выполняйте именно с этой целью.
1

ВАМПИРСКИЙ СОНЕ-ТТ №5

/ вне конкурса /
грубо и беззастенчиво
льстить женщине особенно умной
 скажем дружно нахуй нужно
    но если край, то кроя нелепость
       одну другой другую третьей
          на то время пока ты
             щёлкаешь не еблом
                а допаминовой плетью
                   даже если она понимает
                      ее острый интеллект впадает в спячку
                         при таком подходе можно и водокачку*
                            впендюрить прямо в день знакомства

* водонапорная башня
Collapse )
звезда

КРАТКИЙ КУРС ОКЕАНОГРАФИИ

Хулио Кортасар

КРАТКИЙ КУРС ОКЕАНОГРАФИИ

On peut dire alors que, sur la Lune, il fait clair de Terre.
Dictionnaire Encyclopedique Qillet, art. "Lune"


(Таким образом, можно утверждать, что на Луне светло от Земли.
Энциклопедический словарь Quillet, ст. "Луна" (франц.).


Внимательно рассматривая карту Луны, мы заметим, что ее "моря" и "реки" находятся на значительном расстоянии друг от друга; даже полностью разъединены и рассеянно увековечивают воспоминания о бывшей воде. Поэтому, наверное, учителя внушают своим раскрывшим рты от удивления ученикам, что на Луне когда-то были закрытые речные бассейны, и конечно, не было никакой системы сообщающихся сосудов.
Все это происходит потому, что нет официальных сведений об обратной стороне нашего спутника. Только мне, о, нежнейшая Селена! мне знакома твоя сахарная спина. В тех местах, которые глупый Эндимион смог покорить ради своего удовольствия, реки и моря сливались когда-то в просторнейший поток, в лиман, теперь страшно сухой и холодный, палимый суровыми лучами Солнца, которые ударяют по нему, пытаясь разбудить, по правде говоря, безрезультатно.
Не бойся, Астарта. Твоя трагедия будет счастьем, горестью и ностальгией; но я изложу ее красиво, потому что здесь, на планете, от которой ты зависишь, больше обращают внимание на форму, чем на этику.[16] Позволь мне рассказать, как в былые времена твое сердце было неистощимым источником, из которого сладостными изгибами текли реки, пожиратели гор, испуганные альпинисты, всегда вниз, пока не встретятся все после беззастенчивой эволюции в великом потоке на твоей обратной стороне, который нес их в ОКЕАН. В многообразный океан, наполненный головами и телами![17]
Образовался поток широкого размаха, с водами уже забытых юношеских игр. Луна была девушкой, и ее река заплетала ей косу, которая спускалась в красивый изгиб между лопатками, обжигая своей холодной рукой то место, где дрожат почки, как жеребенок под шпорой. И так всегда, бесконечно, коса спускалась, окруженная горными пейзажами, сопровождаемая тяжелым удовлетворением, - обобщение обширнейшей гидрографии.
Если бы мы тогда смогли ее увидеть, если бы мы тогда не находились среди папоротников и птеродактилей, на первой стадии по пути к лучшим условиям, какое чудо из серебра и пены предстало бы нашему взору! Точно, как собирающий поток, Великий поток протекал по обратной стороне нашей Земли. Но как же моря среди гор, прекрасные котловины, наполненные гибкой субстанцией воды? И отражение волн, аплодирующих собственной архитектуре? Удивительная вода! После тысяч замков и мимолетных облаков среди гор, после регат и свадебных тортов, и больших морских парадов напротив неприступных скал, шумная армия направилась к великой лагуне с обратной стороны, приводя в порядок свои легионы.
Позволь мне рассказать это людям, благозвучная Селена; те воды населяла небесная раса веретенообразной формы, с добрыми привычками и всегда переполненным сердцем. Ты знаешь дельфинов, читатель? Да, с борта лайнера, или по кино, из морских рассказов. А я тебя спрашиваю, знаешь ли ты их близко, мог ли ты хоть раз расспросить их об их грустной жизни, кажущейся столь веселой?[18] Я спрашиваю тебя, преодолевая легкое удовлетворение, которое предлагают тексты по зоологии, смотрел ли ты дельфину прямо в глаза…
По водам великого потока, по течению плыли селениты, существа, скрытые от исключительной очевидности, еще свободные от сравнений и имен, пловцов и фотографов. В отличие от дельфинов, они не прыгали по воде; их вялые спины поднимались в такт волнам, их стеклянные зрачки наблюдали в вечном изумлении череду дымящихся на берегу вулканов, ледники, присутствие которых предвещало холод воды, как холод липких рук, скрытно ищущих живот. И тогда они убегали от ледников в поисках тепла, которое поток хранил в глубоких подземных ярко-синих водах.
Печальнее всего рассказывать об этом, ибо это самое жестокое. Однажды собирающий поток забывает о верности своему руслу, из-за легкой кривизны Луны создающему влажную непокорную касательную, которая располагается, поддерживаемая густым воздухом, держа курс в пространство и к свободе… как рассказать об этом, не чувствуя в позвонках резко диссонирующие аккорды?[19] Поток удалялся по воздуху, вычерчивая маршрут определенного бунта, унося с собой воды Луны, растерзанной от удивления, внезапно обнаженной, оставшейся без ласки.
Бедные селениты, бедные, теплые и ласковые селениты! Погруженные в воду, они ничего не знали о своем звездном поражении; лишь только один, покинутый, который остался позади, внезапно оказался совсем один, чувствуя холод посреди русла великого потока, и мог сожалеть о такой несправедливой участи. Долго стоял селенит, видя, как удаляется в пространстве поток. Он не осмеливался отвести от него свой взгляд, потому что он уменьшался и едва был похож на слезу в вышине неба. Спустя некоторое время она завращалась по оси, и смерть пришла к ней медленно, нежно прикоснувшись рукой к выпуклому лбу умирающей. И с этого момента Луна стала такой, как о том учат трактаты.
Завистливая Земля - о, Селена, я скажу это, хотя ты воспротивишься из боязни более сурового наказания! -- была в этом повинна. Собрав бесчисленные запасы своей силы притяжения на вершине Килиманджаро, она была заряженной планетой, которая вырвала у Луны ее прекрасную косу. Теперь, раскрыв настежь рот[20] в сухой гримасе, она ждала прихода огромного потока, желая им украситься и спрятать под жидкой косметикой уродство, которое мы, ее жители, слишком хорошо знаем.
Сказать что-нибудь еще? Печально, печально присутствовать при приходе тех вод, что распластались на Земле с глухим хлопком, разливаясь, как слюни от тошноты, грязные от вулканической лавы, разливаясь в пропастях, откуда с ужасным гулом вылетал воздух… Ах, Астарта, сейчас, лучше помолчать; лучше облокотиться на борт корабля, когда уже настал твой вечер, смотря на дельфинов, которые прыгают, как волчки, и возвращаются в море, снова прыгают и снова возвращаются в свою тюрьму. И увидеть, печальнейшая Астарта, как дельфины прыгают к тебе, ища тебя, призывая тебя; как они похожи на селенитов, небесную расу веретенообразной формы, с добрыми привычками и всегда переполненным сердцем. Переполненным сейчас грязными отходами и едва ли светом твоего образа, что в мельчайшей жемчужине фосфоресцирует для каждого из них в самой глубине ночи.
1942

16
Да воздадим Богу за это. - Здесь и далее в рассказе примеч. автора.

17
Чествование Гесиода.

18
"Дельфины исполняют прыжки, которые позволяют нам представить их очень резвыми" (Джонатан Торп, "Пена и Пепел"); "Дельфины, как припавшие к зеркалу губы…" (Франсис де Меснил, "Монотонность").

19
Чествование Лотреамона.

20
То, что растерявшийся Магеллан назвал Тихим океаном.
S.P.Q.R.

О АРХИТЕКТУРЕ

Строительство Нового Рима.

Прежде всего представители власти даже в самых отдаленных провинциях получили указание создать школы, назначить учителей и обещанием наград и привилегий привлечь к изучению архитектуры и строительного дела “достаточное количество изобретательных юношей, уже имеющих гуманитарное образование”(Эдуард Гиббон).

Основным учебным пособием являлись “Десять книг по архитектуре” знаменитого инженера Витрувия (ок.72- ок. 13 гг. до Р.Х.). В этом труде, который Витрувий посвятил императору Августу, он обобщил не только огромный опыт, полученный им в течение многолетней инженерной практики, но и знания, переданные ему от многих греческих ученых, чьи ныне утраченные книги он внимательно изучил.

Collapse )