Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Categories:

Камю. Чума

7 ноября 1913 года родился французский писатель и философ Альбер Камю – автор неисчерпаемого романа «Чума», лауреат Нобелевской премии по литературе 1957 года «за огромный вклад в литературу, высветивший значение человеческой совести». Нам было бы непростительно пройти мимо такого автора и такой книги…

Многие литературные критики «прочитывают» в романе события фашистской оккупации Франции, но, на наш взгляд, читателям Календаря, а также всем связанным с медициной, книга в большей мере должна быть интересна иным. Тем, что позволяет понять внутренний мир истинных Героев, которым довелось бороться с настоящей – не киношной или образно-литературной – ЧУМОЙ… «Микроб – это нечто естественное. Всё прочее: здоровье, неподкупность, если хотите, даже чистота, – всё это уже продукт воли, и воли, которая не должна давать себе передышки».

В город приходит страшная болезнь – и люди начинают умирать. Чиновники, скрывая правду, делают жителей заложниками начавшейся гуманитарной катастрофы, когда каждый стоит перед выбором: бороться за жизнь, искать выход или смириться с господством чумы, с неизбежной смертью. «Да разве можно рассчитывать на чиновников? Не затем они сидят в канцеляриях, чтобы понимать людей!»

Повествование ведётся от лица доктора Бернара Риэ, руководившего противочумными мероприятиями в заражённом городе во французском Алжире. Всё начинается как по учебнику: на улицах и в домах появляются дохлые крысы. Вскоре уже ежедневно их собирают по всему городу тысячами. Первой жертвой чумы становится привратник в доме доктора. Количество заболевших не распознанной пока болезнью с каждым днём увеличивается. Раскрыв «преступницу», доктор Риэ заказывает в Париже противочумную сыворотку, которая, будучи недостаточно эффективной, позже и вовсе заканчивается. По всем канонам эпидемиологии город закрывается на карантин. Главный герой собирает единомышленников и организует дружины, чтобы в меру сил противостоять чуме. «Главное – это хорошо делать свою работу», – говорит он.

Самые стойкие из горожан «...ценою огромных усилий старались поднять своё мужество до уровня выпавшего на их долю испытания, лишь бы не падать духом, лишь бы удержаться на высоте этих страданий». Но «население» романа оказывается очень достоверным слепком общества, в котором в любые времена, помимо борцов, демонстрирующих, как «в лоне великих катастроф зреет страстное желание жить», находятся и те, кто считает, что чума – это кара божья, посланная за грехи, и что нет другого выхода, кроме смирения.

С момента объявления карантина жители города начинают ощущать себя его узниками. Им запрещено отправлять письма, купаться в море, выходить за пределы города, охраняемого вооружёнными стражами. Постепенно заканчивается продовольствие, чем пользуются контрабандисты, возрастает пропасть между бедными и богачами, позволяющими себе продолжать жить «на широкую ногу». Никто не знает, как долго продлится весь этот ужас. Люди живут одним днём.

Один из героев, оставивший жену в Париже, всем своим существом рвущийся к ней, увидев, как его друзья сражаются с «чёрной смертью», встал с ними плечом к плечу на смертный бой. Не уехал – даже когда была «лазейка».

«Рамбер ответил, …что он по-прежнему верит в то, во что верил, но если он уедет, ему будет стыдно. Ну, короче, это помешает ему любить ту, которую он оставил. Но тут Риэ вдруг выпрямился и твердо сказал, что это глупо, и что ничуть не стыдно отдать предпочтение счастью. – Верно, – согласился Рамбер. – Но всё-таки стыдно быть счастливым одному. Молчавший до этого Тарру сказал, не поворачивая головы, что, если Рамберу угодно разделять людское горе, ему никогда не урвать свободной минуты для счастья. Надо выбирать что-нибудь одно. – Тут другое, – проговорил Рамбер. – Я раньше считал, что чужой в этом городе, и что мне здесь у вас нечего делать. Но теперь, когда я видел то, что видел, я чувствую, что я тоже здешний, хочу я того или нет. Эта история касается равно всех нас».

В романе можно встретить и персонажей, подобных кому-то из наших коллег, соседей, родственников, привыкших быть несчастными и оттого излучающих смиренное равнодушие. Как же хочется быть выше этого…

«Наши сограждане подчинились или, как принято говорить, приспособились, потому что иного выхода не было. Понятно, внешне они выглядели людьми, сражёнными горем и страданиями, но уже не чувствовали первоначальной их остроты. Привычка к отчаянию куда хуже, чем само отчаяние».

А методы лечения в чумном городе – весьма своеобразны и даже, в какой-то мере, «доказательны»…

«Откровенно сказать, пили крепко. Одно кафе извещало публику, что «чем больше пьёшь, тем скорее микроба убьёшь», и вера в то, что спиртное предохраняет от инфекционных заболеваний – мысль, впрочем, вполне естественная, – окончательно окрепла в наших умах».

Ввергает в состояние оцепенения невероятной остроты мысль: «Придавая непомерно огромное значение добрым поступкам, мы, в конце концов, возносим косвенную, но неумеренную хвалу самому злу. Ибо в таком случае легко предположить, что добрые поступки имеют цену лишь потому, что они – явление редкое, а злоба и равнодушие – куда более распространённые двигатели людских поступков…»

Книга заставляет вспомнить – сделали ли мы для тех, кому сострадаем, хоть что-то стóящее, ведь «очень уж утомительна жалость, когда жалость бесполезна». Да и «не может человек по-настоящему разделить чужое горе, которое не видит собственными глазами…». Увидев же страдание ближнего, «даже тот, кто не болен, все равно носит болезнь у себя в сердце…», а возникающее при этом «легкое отвращение перед будущим... зовется тревогой»...

«Значит, вы… считаете, что в чуме есть свои положительные стороны, что она открывает людям глаза, заставляет их думать? Доктор нетерпеливо тряхнул головой: „Как и все болезни мира“».

В разгар эпидемии в романе многие люди, вернувшиеся из специальных карантинных учреждений, потеряв близких, теряют рассудок и жгут свои собственные жилища, надеясь таким образом остановить мор. В огонь на глазах равнодушных владельцев бросаются мародёры и расхищают всё, что помещается в руки, заражаясь и неся заразу в массы. Мы не раз уже читали об этом на страницах Календаря, посвящённым эпидемиям чумы, в Москве 1771-го и в Одессе 1812-го, не забывая и очерки истории чумы в Манчжурии и прикаспийских степях… Спасибо героям Чумного форта, их предшественникам и современникам начала ХХ века – за то, что на наш век не припало ничего подобного.

В романе Камю один из врачей сам создаёт противочумную сыворотку в карантинном городе. А пока он и другие самоотверженные герои рискуют жизнью, там же находится и человек, который, пользуясь эпидемией, сколачивает себе состояние.

В финале чума отступает. Но к усталому торжеству победы над болезнью примешивается обречённость: любая радость находится под угрозой. Микроб чумы (в глобальном значении – этакое «семя зла») десятилетиями способен дремать, а затем может наступить такой день, когда чума вновь пробудит крыс и пошлёт их околевать на улицы счастливого города.

И даже прочитав книгу, мы не поймём до конца – что же происходило у них (у тех же нас в представленных обстоятельствах) глубоко в душе. Сам же Альбер Камю, автор романа, будучи больным туберкулёзом с семнадцати лет, до своей трагической гибели в автокатастрофе в сорок шесть пребывал в своём внутреннем «карантине», в личной борьбе с «чумой», и всё описанное, быть может, происходило у него внутри. В его великом романе образ чумы олицетворяет и неоправданную жестокость войн, и беспощадные к людям болезни, которым безразличны возраст и мораль, и засилье нигилизма и падения ценности ценностей… Они всегда нас поджидают, стоит только расслабиться. Победив зло, хотя бы временно, люди радуются и ликуют, но со временем, когда в памяти стираются самые ужасные картины, всё начинается вновь. Эта цикличность свойственна человеческому обществу, и очень важно разорвать этот порочный круг.

В атмосфере бесприютности души так важно – не разучиться испытывать яркие горячие чувства… Ими книга Камю неимоверно согрета. Сердце оттаивает от осознания, что «…существует на свете нечто, к чему нужно стремиться всегда, и что иногда даётся в руки, и это нечто – человеческая нежность». «Думать по-настоящему о ком-то – значит думать о нём постоянно, минута за минутой, ничем от этих мыслей не отвлекаясь». «Наш мир без любви – это мёртвый мир, и неизбежно наступает час, когда, устав от тюрем, работы и мужества, жаждешь вызвать в памяти родное лицо, хочешь, чтобы сердце умилялось от нежности». «Раз я знаю, что ты придёшь, я могу тебя ждать сколько угодно», но непреодолимым бывает препятствие: «…любовь требует хоть капельки будущего»…

Эти проблески лирики в душах героев смягчают боль, страх и утрату воли к жизни (а они губительнее болезней) и дают надежду, что всё будет хорошо.

Доктор Сницарь
Tags: литература
Subscribe

  • Ты меня держишь

    ты и только ты

  • Без страха и надежды

    Есть такие женщины, которые уже не боятся. Которым уже поздно бояться. Бояться не понравиться. Не соответствовать. Не знать. Не успеть. Не уметь печь…

  • В день поэзии

    Мне судьба — до последней черты, до креста Спорить до хрипоты (а за ней — немота), Убеждать и доказывать с пеной у рта, Что не то это вовсе, не тот и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments