Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Category:

Брусничка

колокольчик — голос ветра
разбудил нас на рассвете
алым жёлтым и зелёным дуновением Китая
было больно... больно... больно!..
но прекрасней всех на свете
на груди горела птица никуда не улетая


По некоторым обстоятельствам моей жизни, о коих здесь умолчу, чтобы не тяготить напрасно читателя горестными подробностями чужих трагедий, осенью 1993 года я был вынужден покинуть родной дом и перебраться в маленький городок под Тверью. Городок этот, стоящий на берегу Верхней Волги и беззатейливо именующийся Берегом, был настолько мал, что, встав посреди его главной площади и кинув взгляд в любую из шести улиц, лучами от неё исходящих, всюду можно было увидеть дремучий еловый лес, в который эти улицы упирались. Я решил временно поселиться в квартире друга детства, в двухэтажном кирпичном домике неподалёку от станции. Друг мой уже несколько лет не выбирался из археологических экспедиций по Южной Америке и писал мне в письмах, что самое малое ещё года два или три пробудет на раскопках в Перу.

Боже мой, сколько счастливых летних каникул провели мы с ним когда-то в этом городке, сколько воспоминаний связано у меня с его узкими пыльными переулками, нагретыми на солнце крышами, кривыми яблонями в монастырских садах и, конечно, с рекой, тянувшей нас к себе магнитом несмотря на строгие запреты родителей. По реке то и дело сплавлялся лес. Мгновение, и золотистые брёвна усеивали всю поверхность воды, неслись по течению, звонко стукаясь, вертясь и сверкая. Запах смолы наполнял воздух. Мы хотели построить плот и втроём спуститься по реке до Белого Острова. Третьей была наша вечная спутница Таня Брусникина, каждое лето приезжавшая из Свердловска в гости к своей бабушке, жившей в соседней с нами квартире. В последние каникулы мы с другом по-детски глупо влюбились в неё, даже чуть не подрались из-за этого. И вдруг что-то произошло у неё в семье, и она уехала вместе с бабушкой, исчезла посреди лета, ничего не сказав нам. Ходили слухи, что её родители погибли в автокатастрофе, и бабушка переехала жить к ней в Свердловск. Как-то само собой сложилось, что мы с другом перестали даже мимоходом упоминать её в своих разговорах, эта тема превратилась для нас в негласное табу. Задача была нелёгкой, и иногда, нет-нет, да у кого-нибудь из нас срывалось с языка её прозвище, "брусничка". "Помнишь, ещё брусничка тогда целую сумку орехов притащила..." Сразу же возникала неловкая пауза и чувство неясной горечи. Разговор угасал или переводился на другие темы...

Воспоминания одно за одним вспыхивали у меня в голове, пока я трясся в ночном плацкартном вагоне, глядя в чёрное окно, за которым медленно и тоскливо проплывали далёкие огоньки глухих сёл.

Мой поезд пришёл на станцию рано, когда городок ещё спал, и, кажется, я был единственным пассажиром, сошедшим в утреннем сумраке на потрескавшуюся плитку платформы. Уже начинал едва заметно разливаться вокруг сизоватый осенний рассвет, октябрьские клёны с шорохом роняли листья в подмёрзшую за ночь грязь. Две равнодушные дворняги, словно призраки, бесшумно прорысили мимо и скрылись между железными ангарами... Я пересёк тёмный душный вестибюль станции, вышел на пустую привокзальную площадь и, свернув с неё направо, через минуту оказался на месте. Почти ничего вокруг не изменилось за годы, прошедшие с моего последнего приезда. Те же четыре дуба охраняли дом, те же старые санки висели на угловом балконе, тот же фонарь желтел под козырьком подъезда. Стараясь не шуметь, я поднялся по шаткой деревянной лестнице на второй этаж и, тихо отворив своим ключом знакомую дверь, вошёл в квартиру. Внутри царил холод — отопление в доме было печное. Выключатель щёлкнул впустую, не оживив электричества, но глаза мои уже начали привыкать к окружающему мраку. В углу прихожей, примыкающем к кухне, отчётливо белела печь, а под нею чернели дрова, уложенные аккуратной горкой, однако мне было уже не до хлопот с растопкой. Усталость буквально валила меня с ног: давала себя знать бессонница последних двух суток и подхваченная в дороге простуда. Бросив чемодан с сумкой прямо в прихожей, я прошёл в комнату и рухнул на диван в чём был, не раздеваясь. В занавешенном прозрачной тюлью окне сквозь хитросплетение ветвей всё явственнее проступала розовая заря. Пищала ей свою радостную песнь малиновка. Ритмично содрогался дом в такт проходящему по железной дороге бесконечному товарняку. И так же ритмично накатывались на моё угасающее сознание волны сна. Из последних сил мне удалось натянуть на себя ватное одеяло, лежавшее в ногах, и после этого я стремительно провалился в тёмные глубины потусторонних миров...
Болезнь оказалась сильнее, чем я думал. Непреодолимо затягивающий меня водоворот полусна-полубреда ни на миг не избавлял от судорог озноба, тотчас сменяющихся адским жаром. Мне чудилось, что дом сотрясается не от проносящихся мимо составов, а от моей лихорадки. По углам комнаты мерещились закутанные в чёрное фигуры, молчаливо стоящие спиной ко мне. Я старательно делал вид, что не замечаю их, но сам нащупывал руками потайную дверцу рядом с диваном и вдруг, резким рывком откинув тяжёлую крышку, нырял в колодец новых кошмарных фантасмагорий. Я бежал по запутанным ветвящимся норам, пытался затаиться в крохотных закутках, но предательское сердце стучало так, что весь мир вокруг ходил ходуном, колебались стены, потолки осыпались вниз кусками штукатурки. На какие-то мгновения я выныривал из своих болезненных грёз, узнавал всё ту же комнату, всё то же окно, заслонённое от улицы ветвями дуба, но кто-то уже заглядывал в дверь, и надо было снова бежать!..

Странное дело... сквозь всю эту мутную круговерть морока, откуда-то с запредельной высоты, недостижимой для ужаса и отчаянья, мерцал мне тоненький золотой лучик, придававший силу и надежду. Словно ангел протягивал руку помощи, шептал мне подсказку, чудодейственное слово, которое я забыл, но обязательно должен вспомнить, чтобы развеять чары злого волшебства, разбить кривые зеркала обмана, обволакивающие меня слой за слоем. Я чувствовал присутствие какой-то доброй силы совсем рядом. Я чувствовал, что эта сила не бросит меня, хоть я и не могу дотянуться до простёртой ко мне руки, не могу вспомнить нужного слова... И я не ошибался... Ангел, сверкавший поначалу едва заметным золотым лучиком за гранью происходящего, преодолел сопротивление мрака, смог приблизиться ко мне вплотную, прорасти в грубую материю этого мира, обрести физическое тело — иначе невозможно было объяснить прохладных влажных прикосновений его губ к моему пылающему лбу, его ледяных пальцев — к моему запястью... В тех стратосферах, где обитают ангелы, всегда царит мороз...

И зло сдало позиции, рассыпалось на куски, распалось в прозрачную дымку. И сквозь эту дымку мне удалось, наконец, дотянуться до спасительной руки и удалось вспомнить заветное слово... Я прижимал к губам чашку с тёплым целебным варевом, пахнущим липовым мёдом, и вместе с чашкой прижимал руку ангела своей ладонью. Синие, как небо, глаза светились вблизи от моих глаз, такие знакомые, такие родные, что я непроизвольно прошептал: Брусничка... Её глаза радостно блеснули, губы дёрнулись в безуспешной попытке что-то ответить, и она уткнулась головой мне в грудь.
Subscribe

  • Сыну космосвину

    Не знаю, понял ты или нет, но тот путь, который выбрал Нв - ведет в тупик. Там нет ни любви ни дружбы. Он ничего не может дать ни тебе , ни Лене.…

  • Дегустация в Бездне

    Святое вино! Кагор с горы \\Афон монастырское и т.д. Греческое не понравилось

  • Карма

    Пояснение к роману "Тайные виды на гору Фудзи" В. Пелевина На счет кармы в нашем современном западном представлении существует много мифов и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments