Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Category:

Нирвана

Гениальное произведение Коки о Будде, Пустоте и кости ганглин.

Я смеюсь и рыдаю одновременно, перечитывая Нирвану с благодарностью и верой в Любовь.

Н И Р В А Н А

Всё, что имеет начало, имеет и конец, Нео.


Раненая птица кричала где-то рядом, колотилась всем своим окровавленным телом о землю, таращила страшные глаза... Это было невыносимо. Я затыкал уши ладонями, пытался бежать, но ноги не слушались. Наконец, я проснулся. В кромешной тьме светился только крохотный зеленоватый дисплей моего мобильника и на полную громкость звучал сигнал вызова. Судорожными движениями ухватив трубку, я прижал её к уху:
— Да!.. Слушаю...
— Зайцев! — услышал я на другом конце эфира чей-то хриплый голос с нотками сомнения, — Зайцев, ты?

Я молчал... Я стал порой забывать своё имя... Кем только не побывал я за свою жизнь, под какими только именами, легендами и личинами не вживался в различные преступные сообщества, чтобы потом поразить не ожидающих подвоха мерзавцев мгновенным и неотвратимым ударом карающего меча Закона... Я был революционером, растерявшим свои идеалы в наркотическом тумане, странствующим философом, проповедником фальшивого учения Заратустры, полоумным поэтом, утратившим свой дар в лагерях строгого режима, несколько лет я посвятил сингапурской якудзе, и с тех пор моё тело покрыто татуировкой в виде трёх переплетающихся драконов, я торговал оружием в Бомбее, занимался контрабандой на Камчатке, переправляя в подводной лодке через Берингов пролив кокаин и бриллианты, был фальшивомонетчиком в глухом провинциальном городишке где-то под Одессой, меня заковывали в кандалы и избивали, десятки раз я истекал кровью и умирал от голода, я был на войне и шёл в атаку под огнём противника, и я выжил, в то время как люди вокруг меня погибали... А когда бой отгрохотал, и мои товарищи, перепачканные грязью и кровью, уставшие до полусмерти, стоя на коленях возле трупов, шарили по их карманам и остывающим шеям, я преодолел себя и твёрдо сказал им: "Именем закона... военного времени... за мародёрство и злостное нарушение дисциплины... вы приговариваетесь к расстрелу..." И выпустил в их изумлённые измазанные морды всю обойму своего автомата. Как меня звали тогда?.. Лейтенант Пассендорфер... В Бомбее я был Джаем Кришнамурти. В Накхомарате Дхачандрой. Но моё настоящее имя — имя, которое дала мне при рождении мама — капитан Зайцев.

— Да, это я, — ответил я в трубку, — Слушаю!..
— Дык, а кто ещё-то? — гыгыкнул полковник Лошадец (теперь я вспомнил его голос) и сразу посерьёзнел, — Значит, так. На второй палубе ситуация Бэ-три, понял?
— Бэ-три? — я нащупал на стене шпаргалку, приблизил к ней светящийся дисплей и вздрогнул, отыскав нужную строчку, — Убийство с расчленёнкой.
— Шишкин уже там, — продолжал Лошадец, — Как обычно, арестовал всех в радиусе километра, собрал улики, допросил главных подозреваемых, всё как положено. Но ты же понимаешь, Зайцев, это дело не его уровня. Дуй туда, в общем, и принимай на себя. Куй железо по горячим следам. Утром проведём совещание и наметим план дальнейшего расследования.
— Есть, товарищ полковник, — ответил я и отключил трубку.

Сон постепенно улетучивался. Я зажёг свет в каюте, включил кофейник и быстро оделся. Последние три года мне приходилось работать в службе безопасности на круизном ледоколе "Гиперион", катающем богатых любителей экстрима на Северный полюс. В этот раз мы везли секту каких-то нердов, свихнувшихся на Дзене Круглой Колесницы. С самого начала пути они создавали проблему за проблемой: проводили мистические обряды в помещении библиотеки на третьей палубе, агитировали матросов вступать в секту, чтобы затем поднять бунт на корабле, во время получасовой технической стоянки ледокола в посёлке метеорологов на Новой Земле они успели украсть четыре метеозонда и семнадцать градусников, на спор закидать снежками печную трубу единственной поселковой столовой и отпустить на волю сорок шесть ездовых собак! Кроме того, я был уверен, что всю дорогу они тайком наркоманили и практиковали всевозможные сексуальные извращения в своей среде... Но убийство с расчленёнкой? Такого я не ожидал...


Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х
Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х
Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х


Я вошёл в кают-компанию, когда Шишкин допрашивал одного из главарей секты по кличке "Сиротка". Тот явно нервничал, глаза его бегали по сторонам и губы тряслись. Слепящий свет направленной ему в лицо настольной лампы заставлял негодяя съёживаться и потеть. Я подсел за стол к Шишкину и вперил ненавидящий взгляд в подозреваемого. Остальные сектанты были заперты Шишкиным в своих каютах, откуда он их выдёргивал по одному, по мере необходимости.

— Фамилия, имя, отчество! — выкрикнул Шишкин после пятиминутного безмолвного сверления глазами допрашиваемого.
— Чья? Моя? — засуетился Сиротка.
— Хватит паясничать! — Шишкин ударил кулаком по столу с такой силой, что с графина слетела пробка и, звеня, упала на пол, — Фамилия! Имя! Отчество!
— Михельсон Пафнутий Мафусаилович, — со слезящимися глазами выдавил Сиротка. Шишкин азартно защёлкал пальцем по клавишам печатной машинки, одновременно прикуривая следующую сигарету от предыдущей с помощью левой руки и щурясь от едкого дыма.
— Но я ни в чём не виноват! — пискнул Михельсон сорвавшимся голосом, — Эта человеческая кость, она у нас была с самого начала плавания. Это необходимая утварь для отправления нашего культа, ганглин! Его нельзя конфисковывать!

Я проследил за его взглядом и с содроганием обнаружил прямо перед собой на столе большую, коричневато-лоснящуюся человеческую кость. Шишкин с презрительной ухмылкой откинулся на спинку стула:
— Кому ты тут баки паришь, Михельсон? У вас пропал человек? Так. Вы заяву сами мне подали! И что я обнаруживаю при первом же обыске? Кость! Тут не надо быть Херлоком Шнапсом, чтобы дедективным методом уловить железную связь! Человек пропал — а кость нашлась! Кость, мать твою, нашлась, — (Шишкин энергично потряс ею перед самым носом у Михельсона) — а где же остальной человек?! Ты мне всё скажешь! И всех подельников своих вломишь! А херь собачью про то, что вы там хотели протрубить в этот ганглин над северным полюсом и разбудить пятиногого Кота-Пидораса, это ты будешь на медкомиссии в психушке втюхивать, чтоб от зоны отмазаться, понял меня, навуходоносор?!! Но ничего у тебя не выйдет! Я лично прослежу, чтобы ты сгнил в тюрьме!!

Убитый фактами Михельсон опустил лицо в ладони, и тихо завыл. Я не мог больше сдерживать своё отвращение. Какая-то муть накатывала на меня волнами. Одобрительно похлопав по плечу Шишкина, я вышел на воздух. Безветренная, но морозная полярная ночь сверкала звёздами и сахарными глыбами льда. Слева от меня светились иллюминаторы кают, в которых метались, как загнанные в угол крысы, сектанты. Меня тошнило от этих ублюдков. Тяжёлые наркотики и сексуальные извращения без сомнения превратили их мозги в протухший кисель.
— Выжигать калёным железом! — проскрипел я зубами, сжимая кулаки в глубоких карманах своего тулупа, — Выжигать осиные гнёзда проклятой нечисти!

Вернувшись в кают-компанию, я застал там несколько изменившуюся картину: Шишкин переставил свой стул вплотную к стулу Сиротки, и они оба склонялись над каким-то свитком, вполне мирно воркуя. На свитке было нарисовано нечто вроде комикса, Сиротка прокручивал его перед Шишкиным и, тыкая пальцем в картинки, давал пояснения:
— Беззаботный и жизнерадостный царевич Шакьямуни выехал однажды из своего дворца в город и повстречал там поочерёдно... больного человека... вот он лежит... затем старика, это вот этот хмырь в чалме, ага... и наконец — мертвеца... мертвец это вот этот мужик, типа. А вот тут слуга царевича, Чанна, он комментирует всё происходящее в том плане, что, мол, то же самое ждёт в будущем и самого царевича, и что избегнуть болезней, старости и смерти не удавалось ещё никому.
Шишкин молча поднял палец, оттопырил губу и важно покивал в знак согласия со столь мудрой мыслью. Сиротка меж тем крутил дальше свой комикс:
— Царевича, не знакомого до тех пор с человеческим горем, поразило, что мир так несправедлив и неблагоприятен к человеку и несёт вместо счастья лишь неотвратимые страдания. Он погрузился в раздумья — а может быть, всё-таки можно как-то исправить эту несправедливость? (Шишкин нетерпеливо поддакнул, ёрзая на стуле) Вот он, это уже опять во дворце.
— А чего вокруг все лежат? И дым какой-то белый? Поугорали что ли?
— Это туман. А лежат все, потому что на них навалился сон, — объяснил Сиротка.
— А этот, смотри, который под яблоней, сам спит, типа, а сам яблоко точит потихоньку! — заметил Шишкин.
— Ну, в общем, здесь царевич уходит из дворца и идёт в джунгли, к отшельникам, чтобы узнать у них ответы на свои вопросы... Вот они сидят, мендитируют... Он стесняется их отвлекать, садится тут с краешку, ага...

— Я тоже тут с краешку присяду, ничего? — ироническим тоном, но со стальными нотками в голосе спросил я, садясь на своё место за столом. Шишкин вскочил, как ошпаренный и щёлкнул каблуками:
— Прошу прощения, та-рщ капитан! Засмотрелся тут картинками смешными.
— Они не так смешны и безобидны, как кажутся на первый взгляд, товарищ сержант, — ответил я, — именно картинками обычно и размягчают эти агенты мирового мракобесия волю своих потенциальных жертв. Гипнотизируют... А потом — бац! (Шишкин вздрогнул) И ты уже в секте. В носу кольцо, волосы обриты, и в руке трещотка крутится с мантрами.
— Ну, уж вы скажете тоже, — нерешительно хихикнул Сиротка, пока Шишкин перетаскивал свой стул и себя самого на прежнее место, — Это ж обычная иллюстрированная презентация по началам буддизма. Вот, тут есть разрешение от министерства культуры. (Буддизма ж, — подтвердил Шишкин с ясным взглядом морской свинки)

— Чушь это всё, — твёрдо ответил я, — Буддизм, шмуддизм... Нирвана... Никакого будды на самом деле никогда не существовало, запомни, Шишкин.
— Наша секта утверждает то же самое, — сказал Сиротка.
— А чего тогда картинками своими нормальных людей оболваниваете? — я почувствовал, как кулаки мои снова сжимаются.
— Дело не в картинках, — ответил Сиротка, поморщившись, — а в том, что...


Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х
Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х
Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х Х


В белом дхоти с кровавым подбоем царевич Шакьямуни сидел поодаль от медитирующих йогов, погружённый в свои размышления... В чём состоит суть страдания? — размышлял царевич. Почему страдание присуще только одушевлённым существам и, чем более высоко развитым, тем в большей мере? Вот камень, к примеру, не страдает. И травинка почти не страдает. Червяк, тот да. Страдает. Но слабо. Собака посильнее, но всё-таки не так сильно, как человек. Значит, страдание как-то связано с одушевлённостью...
..............
Что же такое одушевлённость? Как определить её? Это некое присутствие в нашем Мире Явлений чего-то не-являющегося. Некая протяжённость за пределы нашего Мира Явлений. Выгнутость нашего мира в сторону мира иного. Некий изгиб, складка на покрывале, отделяющем Мир Явлений от его противоположности, т.е. от Мира Существования. И в этой складке, в этом мешкообразном образовании, совпадающем очертаниями с нашим телом, содержится частичка Существования, Бытия. А поскольку она противоположна нашему преходящему Миру Явлений (Миру Преходящих Явлений?), то этот изгиб, в котором она пребывает, оставаясь частью Мира Явлений, в то же время частично выпадает вместе со своей частичкой Бытия за пределы Мира Явлений, приобретает свойства, противоположные природе этого мира. Во-первых, он обособляется, становится индивидуальностью, "Я", посреди безличной материи, не имеющей складок. Во-вторых, это "Я" начинает взаимодействовать с Миром Явлений, пытаясь преобразить его в Мир Существования, привести его в соответствие со своей внутренней природой.
..............
В этот момент наступила ночь, и царевич Шакьямуни уснул. Ему привиделся маленький пруд позади дворца, возле которого так много времени он проводил в детстве. Стояла тишина. Поверхность пруда была гладкая, словно зеркало, и в этом зеркале отражалось утреннее небо, розовато-голубое, и три едва различимых звезды. Казалось, сделай шаг — и окажешься прямо в небе. Царевич осторожно протянул руку и коснулся воды. Тотчас по поверхности побежали круги, и иллюзия исчезла.
..............
Проснувшись, царевич задумался над своим сном. Поверхность воды была похожа на невидимую мембрану, разделяющую те самые два мира, о которых он размышлял. Пока она находилась в покое, миры были едины. Мир был един. Но стоило покою нарушиться, стоило появиться лёгкому волнению, как волны сразу же разделили мир.
..............
"Я" — это волна, круг, бегущий по воде, — понял царевич. Пока мир был един и неподвижен, "Я" было неотличимо от мира. Можно сказать, что оно было созерцателем мира, но на самом деле это созерцание и было единственным способом существования мира. "Я" созерцало само себя, а видело мир. В котором это "Я" отсутствовало...
..............
Царевич задумался, каковы свойства нашего "Я"... Круг на воде имеет три проявления, или три измерения. Первое — его стремление к расширению. Это воля существа, потенциальная свобода, способность к власти над "не-Я", способность преобразовать Мир Явлений в Мир Существования... Второе проявление — взаимодействие круга с поверхностью воды и с другими кругами. Это восприятие существа, способность чувствовать, сравнивать, измерять мир самим собой. Третье же проявление — неизменность круга. Сталкиваясь с препятствиями, меняя форму, скорость, круг остаётся тем же кругом, сохраняя причинно-следственную связь со своим началом до самого конца. Это третье проявление является умом существа, способностью соединять воедино волю и восприятие, анализируя их соответствие друг другу и подталкивая их друг другу навстречу, когда они расходятся.
..............
Первое проявление "Я" создаёт время. Второе — пространство. Третье — связь между ними, то есть материю. Так рождается Мир Иллюзий...
..............
Но как же и где возникает страдание? — продолжал размышлять царевич Шакьямуни. В воле? Нет. Воля это потенциальная свобода (недаром эти слова синонимы), стремление, а стремление не может страдать.
..............
Так может быть, страдание возникает в восприятии? Действительно, ведь мы же именно чувствуем страдание. Например, сильную жару или холод, голод, боль, тоску. Но опять — нет. Это лишь обманчивая игра слов. Сами по себе наши чувства — просто равнодушные измерительные приборы, регистраторы. При одной и той же жаре можно страдать, а можно с удовольствием париться в термальном источнике. Одна и та же колющая боль в руке может повергать в отчаяние, а может — в радость, если свидетельствует об исцелении этой руки от паралича.
..............
Получается, суть страдания — в соответствии нашего восприятия нашей воле. А это соответствие оценивается именно умом. Итак, понял царевич, страдание — это оценка ума, вынесенная соответствию нашего восприятия нашей воле. Если я хочу быть в весеннем лесу, а нахожусь в пустыне или тюрьме, я страдаю. Если я хочу вечно быть молодым и здоровым, а сам постепенно разрушаюсь и двигаюсь к смерти, я страдаю. Страдание есть неудовлетворённость воли. Наша воля считает себя вправе повелевать всем миром, а наше восприятие регистрирует сплошные отказы мира повиноваться ей. Только часть мира, ограниченная нашим телом, беспрекословно выполняет приказы воли, но и она постепенно выходит из-под контроля.
..............
Может быть, можно подчинить волю уму и ограничить её аппетит разумными рамками доступного? Отказаться от безумных желаний? Превратить свободу в осознанную необходимость? "Я" будет осуществлять свой "свободный" выбор между несколькими доступными возможностями, гарантированно достигать их и избегать страдания. Поразмыслив, царевич Шакьямуни отверг этот путь — как путь самообмана, не устраняющий причину страдания, а лишь избегающий её.
..............
Итак, мы не можем принудить свою волю к границам доступного, не причинив себе таким образом страдания самолишения свободы, отказа от счастья. Счастья?.. Царевич задумывается над вопросом — а что, собственно, есть счастье? Просто отсутствие страдания? Соответствие восприятия воле? Захотел — получил. Захотел — получил... Нет, этого явно мало. Это такая же обыденность, как ходьба, приём пищи...

— Слушай, едрён-батон! — радостно воскликнул Шишкин, — Так ыть эта блямба-то, ну, типа пепси-колы... Инь-ень... Меня сейчас озарило... Я понял, что она обозначает!.. Ой-ёй-ёй-ёй-ёй, кажется, я обрёл просветление... Мне полагается за это что-нибудь?

Ах, подлец! Ах, подлец! (Я сверлил глазами Сиротку, который, безучастно перебирая чётки, с улыбкой кивал Шишкину) Ведь целую историю успел тут ввернуть, пока я впал в лёгкую полудрёму... Волны, инь-ени...

— Только насчёт нирваны не понял, — Шишкин наморщил лоб, — Как погасить эту волну-то? Круги эти... Причинно-следственная связь никуда ж не денется?.. Чего молчишь?.. Э? Уснул?
Шишкин подошёл к Сиротке и заглянул ему в лицо. Потом медленно повернулся ко мне. Глаза его выкатились из орбит, искривлённый судорогой открытый рот пытался выговорить какое-то слово.:
— Тэээ-тэ-тэ... тэ-арщ капитан!.. А его ж нет!..
Я вгляделся и оторопел — стул был пуст. Но накинутая на его спинку клетчатая тряпка в сочетании с замысловатой игрой свето-тени, создаваемой стаканом чая, стоящим на краю стола, порождали чёткую иллюзию присутствия Сиротки. Шишкин ради эксперимента даже сунул руку с растопыренными пальцами в поток света, льющийся из лампы, и умело изобразил гуся. Но, заметив моё строгое лицо, сразу же убрал руку и виновато прокашлялся:
— Кость тоже прихватил. Кхм... Погодите-ка... (Шишкин взял в руку стакан с чаем, заглянул в него, потом осмотрелся вокруг) Кхм... Странно...
— Что? — почти выкрикнул я, — Что?!
Шишкин растерянно развёл руками и с глупой улыбкой произнёс:
— Ложки нет.
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Интервью с Пелевиным

    Playboy: Интервью с Пелевиным 1998 «Playboy» Кто: Мастер. Возраст: 36. Где можно встретить: He’s a real Nowhere Man. Странная особенность:…

  • Манипуляции

    Нарисовать универсальный портрет манипулятора, увы, невозможно. По стилю воздействия манипуляторов можно разделить на четыре типа, каждый из которых…

  • Самострел. НВ без дна

    В новом романе Вл. Сорокина др. Гарин лечит лидеров государств разрядами тока. Как бы возвращает их на Землю. С Небес. Надо отдать должное Ничего…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments