Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Categories:

Кульбит Фуко

Портрет Фуко

Личность Фуко в исполнении Делёза похожа на систему сложно устроенных линз, которые преломляют многие, характерные именно для Делёза смысловые линии, то фокусируя их, то наоборот — рассеивая по поверхности ещё не дописанного портрета. Самое подозрительное тут, конечно, — понятие «личности»: имя Фуко действует не как единая перспектива, из которой Делёз толкует интересующие его темы и в которой все они могли бы собраться, образовав узнаваемый портрет. Напротив: оно появляется то тут, то там, вступая в странные сочетания с теми частицами и элементами — именами, понятиями, метафорами, фигурами речи -, которые характеризуют, прежде всего, тексты самого Делёза. Имя не тождественно личности, и если эта последняя сохраняется, то лишь как навязчивый образ, преследующий одержимого портретиста и замещающий само имя. Эта странная фигура, которая вырисовывается здесь, есть фигура (невосполнимого) отсутствия, или изначальной утраты. Она очень хорошо нам знакома, она уже была предметом критического анализа у самого Фуко: стоит вспомнить хотя бы «Порядок дискурса» или «Что такое автор». Автор, личность, тождество как условие одновременно и пролиферации дискурса, и ограничения его опасной свободы: мы бесконечно ищем автора-личность, говорим о нём без остановки, но наша речь подчинена единственной точке, в которой сходятся все перспективы, и поэтому она не столь опасна. Мы — невротики — не столь опасны. Контролируемая пролиферация. Имя автора, имя личности как инструменты ретерриториализации. Как мы сказали выше, Делёз действует иначе: он даёт имени свободно образовывать нестабильные соединения с другими именами, понятиями, метафорами, темами, фигурами речи и прочим. И в этом смысле имя перестаёт быть именем личности, именем собственным, но становится словом: Фуко — это слово, а не имя. Точно так же, как слова Индра, Агни и Варуна из Ригведы — не имена. Так говорит В.В. Бибихин в «Грамматике поэзии»: «Каждому аспекту божественной силы присуще имя, и что, вы надеетесь это имя услышать? Нет, ничего подобного не услышите. Ведь было сказано: именам-местам отвечают жесты, модуляции речи, тоны. Ведийский поэт не претендует на дефиницию именуемого. Имя призвано не редуцировать, а выявить таинственность божественного дхамана. Имена поются параллельно явлению, они сама песня» . И далее: «В Рич нет имени как готового знака готовой сущности, за которое как за рукоятку можно было бы водить этой сущностью. Имена всегда только добываются в отмеривании поэтического мира». Вероятно, стоит прислушаться к Делёзу и посмотреть на эту замысловатую игру отражений как на субличностную индивидуацию: именно благодаря ей именность имени собственного, которая не дана раз и навсегда, отвоёвывается всякий раз заново — почти как у Бибихина: в отмеривании поэтического мира. Нужно несколько дегуманизировать наш собственный взгляд и не располагать портрет ни на стороне того, кто его пишет, ни на стороне того, кто на нем изображен, но вместо этого запустить силовые линии от художника к модели и от модели к художнику сквозь проницаемую плоскость картины, чтобы в конце концов замкнуть их на себе. И если мы поступим именно так, то, разумеется, мы должны быть готовы отказаться от любви, поскольку вместо неё наши переплетённые тела будут пронизывать разряды страсти.

Жиль Делез: В случае с Фуко мы имеем пример неистовой силы. Ему удалось обуздать, укротить невероятную ярость, сделав из неё храбрость. Он дрожал от неистовства в некоторых своих проявлениях. Он чувствовал невыносимое. Это человек страсти, и он придавал слову «страсть» очень точный смысл. Следует рассматривать его смерть как смерть насильственную, внезапно оборвавшую его работу. А его стиль, по крайней мере вплоть до последних книг, где достигнута особая безмятежная отстраненность, похож на удар плетью, похож на извивающийся кнут. Вокруг Фуко всегда пыль и гул сражения, и сама мысль для него — машина войны. Потому что в тот самый момент, когда сделан шаг прочь от того, что однажды уже было помыслено, когда отваживаются на риск, пускаясь по ту сторону всего знакомого и успокоительного, как только становится необходимо изобрести новые концепты для доселе неизведанных земель, тогда обрушиваются методы, мораль, а мысль становится по формуле Фуко «опасным делом», насилием, которое чинят прежде всего над самими собой. Возражения, которые звучат в ваш адрес, и даже вопросы, которое вам задают, всегда доносятся с берега, они как спасательные круги, которые вам кидают, но именно для того, чтобы измотать и помешать двигаться дальше, а не для того, чтобы помочь: возражения всегда высказывают посредственности и лентяи, Фуко знал это как никто. Мелвилл говорил: «Если мы называем его сумасшедшим в целях аргументации, тогда я хочу быть сумасшедшим, а не благоразумным … я люблю всех тех, кто умеет нырять. На поверхности может плавать любая рыбёшка, но лишь огромным китам доступна глубина в 5 и более миль… испокон веков ныряльщики мысли возвращаются на поверхность с налитыми кровью глазами». Никто не будет спорить, что тяжелые физические упражнения опасны, но также и мысль — трудное и редкое упражнение. Начиная мыслить, вплотную подходят к линии, возле которой в игру вступают жизнь и смерть, разум и безумие, и эта линия способна увлечь. Мыслить можно лишь вблизи этой колдовской черты, хотя это отнюдь не значит, что обязательно проиграешь, будешь непременно обречён на сумасшествие или смерть. Фуко всегда восхищался этим перевёртыванием, этим беспрерывным кульбитом близкого и далёкого, присущим смерти или безумию.

У Лейбница есть одно великолепное выражение: «Установив эти вещи, я думал, что вхожу в гавань, но принявшись размышлять о единстве души и тела, я словно оказался выброшен в открытое море». Именно такие вещи позволяют мыслителям достигать наивысшей последовательности, придавая способность разбивать линию вдребезги, менять курс, обнаруживать себя в открытом море, то есть становиться первооткрывателями и кладоискателями.

у Фуко мы обнаруживаем, что безличное местоимение «on» выходит на первый план: третье лицо, вот что должно быть проанализировано. Говорят, видят, умирают. Да, конечно, субъекты существуют: они — кружащиеся частицы в пыли видимого, подвижные места в безличном гудении говора. Субъект — всегда производен. Он рождается и исчезает в непроницаемой толще говоримого, видимого. Фуко извлекает из этого очень занятную концепцию «ничтожного человека» [infâme], и она полна сдержанного веселья. Совершенно иначе, чем у Жоржа Батая: ничтожный человек определяется не переизбытком вреда, но понимается этимологически как обыкновенный человек, какой-то человек, внезапно выведенный на свет каким-нибудь фактом, жалобой соседей, полицейской повесткой, судебным процессом… Человек, столкнувшийся с Властью, от которого требуют заговорить и показаться. Тут с Чеховым еще больше сходства, чем с Кафкой. У Чехова есть рассказ о маленькой старушонке, которая задушила младенца, потому он ночи напролёт мешал ей спать, или о крестьянине, который выкручивал болты из рельс, используя их как грузила для удочки. Ничтожный человек — это Dasein. Ничтожный человек — это частица, выхваченная световым пучком и акустической волной. Был момент, когда Фуко претило быть узнаваемым: что бы он ни говорил, люди заранее ожидали от него что-то, сразу принимались расхваливать или критиковать, не пытаясь даже понять его. Как отвоевать неожиданное? Неожиданное является условием работы. Быть ничтожным человеком — Фуко словно грезил об этом, смешная грёза, шутка для себя самого: а я — тоже ничтожный человек?
Tags: интервью, литература, философия
Subscribe

  • По волнам моей памяти

    Был лишь один человек в моей жизни, кто чувствовал также как и я. Это мой отец. Он был офицером ВМФ и, возможно, жизнь в семье военного и заложила…

  • Цитата дня

    Люди обладают обаянием только благодаря своему безумию, и это трудно понять. Настоящее обаяние — эта та грань человека, которая дает понять, что он…

  • Приемы космосвина в Бездне

    Человек пытается манипулировать. Приемы известны. Итак, сегодня я спросила Свина, почему он лепит комменты не в тему, ему как бы все равно. Ты ему…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment