Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Бессмертный образ Фло

Из головы никак не шли исчезающие машины из пятой "GTA". Что-то в этом было экзистенциально тревожное, страшное... Но ведь и в жизни всё так. Только чуть дольше держится. Где сейчас Вавилон? Где Александрия?
/В.П./


Где венчались мы - не помним,
Но сверкала эта церковь...
/А.А./


Мы встретились с Флоранс в конце октября, в те золотые дни, когда город N так прозрачно-светел и чист, так пронзительно прекрасен и трагичен в преддверии неотвратимой череды мрачных своих перевоплощений. О, Флоранс, порочное создание с каштановой гривой волос и небесно-голубыми глазами ангела, ты промелькнула сквозь мою жизнь, как двадцать пятый кадр киноплёнки. Была ли ты призрачным наваждением города N, его магнетическим опытом над моей больной психикой, или же одним из мириады мотыльков, танцующих в остывающих лучах осеннего солнца, мотыльком, присевшим на краткий миг мне на плечо и тотчас унёсшимся дальше?

Сам не понимаю, каким образом могли два таких несовместимых человека, как Флоранс и я, настолько сблизиться. Сотни раз возникало у меня желание убить это ненавистное существо, но и столько же раз я страдал от невыносимой жалости к ней. Чем она привлекла меня? Наверное, тем единственным мгновением, когда во время самого первого нашего разговора улыбнулась вдруг какой-то виноватой улыбкой, и я словно увидел сквозь это её выражение лица совсем другое лицо, ту навеки уже далёкую девушку, мою единственную любовь... Чем привлёк её я, осталось для меня навсегда загадкой.

Едва наступила зима и город N покрылся многочешуйчатым грязновато-серым покровом отвращения и тоски, Фло упорхнула, оставив мне на память целую груду всяких довольно необычных вещей и фрагментов, а также совершенно неразгребаемые дебри программ, папок, разрозненных файлов и вирусов на моём несчастном компьютере, который до её появления видел лишь наивно-каракульные попытки рисования и графомании. Открыв один из своих незаконченных старых текстов, я с досадой заметил, что местами он изменён. Были искажены некоторые слова, вставлены куски незнакомых цитат. Причём каждый раз, что я открывал текст заново, он незаметно менялся, словно всё происходящее было сном. Сначала я решил, что это какое-то баловство Флоранс, но приглашённый мною компьютерный гений-вирусолог обнаружил в системе целую сотню различных особей своей любимой фауны в самом неожиданном сочетании. Вердикт был неутешителен: нарастающая диффузия и уничтожение данных, необходимость полного сноса. За окном медленно погибал город N. За другим окном, окном монитора, так же медленно погибал виртуальный мир, созданный Фло... Мне показалось забавным совершить прощальное путешествие по этому миру, укрыться в нём на время от надвигающейся зимы.

Зима для меня всегда время депрессии, и очередная, совершенно обычная, регулярная, можно сказать, депрессия никак не связана была с бегством Фло из моей жизни. Наоборот, я испытал даже некоторое облегчение. Частые скандалы, миллионы её несправедливых попрёков - всё это оставляло царапины и вмятины на моём сердце, и я действительно начинал уже чувствовать себя кротом из сказки о Дюймовочке. Мерзким тупым кротом-мещанином, заманившим это неземное чудо в ловушку и вынудившим пребывать в плену в ожидании весны - о, в томительном, унылом плену, скрашиваемом лишь подкармливанием раненой ласточки (мечты). Разница, однако, состояла в том, что Фло подкармливала сразу дюжину разнокалиберных ласточек, временами забывая о некоторых из них и обрекая на голодную смерть.

Да, её мечты постоянно менялись, её душа никогда не находилась в покое. Одно время она хотела стать музыкантом, играть в подземных переходах на клавинете свою собственную музыку и петь под неё свои собственные песни, а однажды выйти замуж за случайно услышавшего её там и мгновенно влюбившегося миллионера (впрочем, человека очень тонкой души, потомственного аристократа, с родовым замком в предместьях Монпелье)... Затем она решила написать книгу, которая немедленно станет мировым бестселлером, принесёт ей деньги, всеобщее поклонение и контракт на съёмку голливудского блокбастера. Великий режиссёр, который загорится идеей снять фильм по её роману, увидав её воочию, сразу поймёт, что только она и может сыграть главную роль, а также стать его женой, но в это время в неё безумно влюбится Брэд Питт (Шон Бин, Джонни Дэпп), со всеми вытекающими и сопутствующими... Какие искренние слёзы счастья дрожали в её прекрасных глазах, когда описывала она бриллиантовое кольцо, тайно подкладываемое Брэдом в её бокал с искрящимся шампанским... Впрочем, это была одна из самых недолгих её фантазий. Дольше и упорнее всего держалась не имеющая под собой уж совершенно никакого фундамента мечта о том, что она вдруг найдёт очень простую, почти на виду лежащую бизнес-идею, способную принести невообразимый доход, и сразу же продаст её (о, сама она слишком возвышенна для реализации каких-то там бизнес-идей), а на вырученные деньги купит остров в южных морях и организует там коммуну, поселение духовно и материально богатых людей (атлетически сложенных мужчин по преимуществу), и всю оставшуюся жизнь посвятит раскрытию своих многочисленных талантов, но в основном созерцательному отдыху в условиях райского климата и современнейшего технического комфорта. Были ещё мечты, связанные с живописью, скульптурой, балетом - наверное, ни одна муза не осталась ею обиженной. Имела ли Фло на самом деле способности к какому-либо искусству? Бог знает. По крайней мере, одна способность у неё была феноменальна - способность ко лжи. Но с другой стороны, чем же и является искусство по сути своей, если не сложноструктурированным хрустальным храмом лжи?

День за днём я перелистывал сумбурные архивы Фло, обрывки её текстов, фотографии, картинки, видеоролики, откопанные ею в дебрях интернета. По какому принципу она выбирала их из тысяч других, подобных? Что хотела делать с ними в дальнейшем? В какие коллажи уложить? Разрозненные элементы не складывались в единое целое, Фло оставалась невидимкой за мельтешащим роем разноцветных конфетных фантиков, пустых и невесомых... Но однажды в одной из вложенных и перевложенных папок (о, это был чудовищный лабиринт!) я наткнулся на Игру, и с этих пор виртуальный мир Фло приобрёл некие зыбкие очертания, совпадающие с миром этой Игры. У меня есть сильное подозрение, что прельстила её там возможность погрузиться в трёхмерную модель Лос-Анджелеса (ведь после грядущего триумфального переезда в Голливуд не могло не пригодиться примерное знание его топографии).

Признаюсь, я стал много времени проводить на стогнах этого града. Яркие солнечные дни сменялись столь же яркими неоновыми ночами, я колесил на блистательных автомобилях вверх и вниз по извивам городского ландшафта, вдоль и поперёк. Я изучал архитектуру небоскрёбов и коттеджных посёлков, исследовал скалистые утёсы на берегу океана, а иногда просто останавливался надолго на пляже и, сидя в салоне, слушая местные радиостанции, наблюдал за движением мерцающих звёзд по небу и утренним восходом светила.

Как-то раз мощный ливень застал меня в Латинском квартале. Я с такой скоростью летел под гору, что в мгновенно разлившемся сумраке, за белой пеленой дождя и брызг не успел отчётливо рассмотреть проходившую по тротуару молодую женщину - хотя мог бы поклясться, что это была Фло. В другой раз, когда я мчался на крыше междугороднего поезда, вдруг увидел на обшарпанной стене тоннеля, среди полуободранных плакатов никому не известных рок-групп, её фотографию - рассыпающийся ворох алых листьев, взбившиеся волосы, улыбка во всё лицо. Я не мог ошибиться, ведь снимок был сделан мною, в первые дни нашего знакомства. Это означало, что диффузия данных распространилась и на Игру, потихоньку начав смешение её рабочих файлов с файлами из многочисленных папок Фло. Также это означало и последующее за диффузией уничтожение.

Мои встречи с Фло стали частыми. Она выглядывала из случайных окон, махала рукой из-за столика кафе, проезжала мимо в открытом ландо, оставляла рисунки и послания на стенах. Раньше меня забавляла возможность сопоставить место и время в Игре с реальностью, усмехнуться над мыслью, а не идёт ли Фло - прямо вот сейчас - прямо вот по этой самой улице Лос-Анджелеса своей летящей походкой, вертя головой по сторонам? Услышит ли она там, если я здесь посигналю ей из авто? Теперь же мне казалось, что всё наоборот, и не я - ей, а она - мне посылает какие-то тайные сигналы и знаки. Даже радиостанции всё чаще стали крутить те песни, что обычно слушала она. И только теперь я заметил, сколько безысходной грусти в этих песнях.

Однажды вечером, выбирая подходящую машину на неприметной улочке со скучными трёхэтажными особняками, я замешкался, и машина исчезла прямо передо мной. Это был тёмно-синий крайслер, и так почти неотличимый от окружающей мглы. Он как-то незаметно темнел, темнел, и вот - его чернота стала абсолютной, слилась с чернотой теней на тротуаре, перетекла в них. Кажется, это были тени пальм, они шевелились у самых моих ног, подползая ближе, а может, просто дул порывистый ветер. Подчиняясь неосознанному побуждению, я бросился бежать прочь оттуда, не разбирая дороги. Перемахнул через ограду, пересёк небольшой замкнутый дворик в древнеримском стиле и выскочил на оживлённое авеню, где текла своим чередом беззаботная вечерняя жизнь, прогуливались пары, светились красные бумажные фонарики китайского ресторана. И тут я увидел Фло. Она сидела в серебристом кабриолете на пассажирском месте и скучающим взором скользила по окружающему пейзажу. Не раздумывая ни секунды, я сел за руль и вжал педаль газа. Фло лишь одарила меня ироническим взглядом и отвернулась. Краем глаза я видел, как ветер треплет её волосы. Она изредка откидывала мешающую прядь с лица. А в зеркале заднего вида разливалась чернота. Вот она поглотила красные огоньки, и китайский ресторан перестал существовать. Уничтожение данных. Данных мне вещей, данных мне людей, данного мне тела. Но хоть что-то останется у меня, моё личное, не данное мне никем? Или?.. Или...

За нами, клокоча и вздымаясь, неслась лавина черноты. Машину занесло на повороте, она ударилась об угол дома и загорелась. Мы бросили её и побежали туда, где светился ещё последний видимый огонь. Это был возвышавшийся над песчаным берегом маяк. За ним мерцал бесконечный океан, и чайки парили в ярком луче света. Фло постоянно отставала, приходилось возвращаться за ней, чуть ли не тащить её за руку. Наконец, мы взошли по узенькой винтовой лестнице на смотровую площадку маяка и огляделись. Исчезло всё, даже океан. Даже само подножие маяка. Исчезло пространство и время. Мы стояли, облокотясь о перила, и глядели друг на друга. Мы не могли ничего сказать, потому что звуки тоже исчезли, но нам было достаточно и одних взглядов. Она словно спрашивала меня: Ну, что будем делать дальше? И я отвечал: Не знаю, милая, но главное это не закрывать глаза.

И мы всё стояли и смотрели и не могли насмотреться друг на друга. Господи, как же давно мы не виделись... А потом она улыбнулась той своей виноватой улыбкой, и устало опустила веки. Вот так меня не стало....



1915
Subscribe

  • Мастер дзен

    Кодо Саваки Роси - мастер дзен-буддизма. (1880-1965) Сегодня многие люди относятся к дзен, как к интересной штуковине из супермаркета, которая…

  • Эрих Фромм . Дзен и психоанализ

    Психоанализ является одним из инструментов преодоления духовного кризиса современного западного человека, определяемого понятиями "болезнь века",…

  • Цветок безмолствует

    В монастырь Хогэна прибыл один монах. Прошло несколько дней, но он так и не представился мастеру. Тогда Хогэн вызвал его сам и сказал: — Ты не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment