Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Category:

Бабочка

k0ka
Жила-была на одном солнечном лугу большая красивая бабочка. Крылья её были голубыми, с чёрными и серебристыми пятнышками. Размах их достигал 36 см, сама же она ростом была около 15 см, не считая усиков. Её звали Джемма. Многие жители луга были влюблены в неё. Вот далеко не полный список её обожателей: кузнечик, жук-скрипун, жук-дровосек, два жука-усача альпийских, четыре жука-оленя, сороконожка-лесбиянка и даже соловей, живший на самом краю луга, у подножия высокой горной стены, в рябиновом кусте. Бабочка не обращала ни на кого внимания и беззаботно порхала над яркими ароматными цветами или качалась на травинке и пела песни. Песни эти она брала из песенника, потерянного когда-то одним альпинистом. Пожелтевшие и скукожившиеся странички были рассыпаны в траве, и кое-где уже половина слов выцвела и стёрлась. В таких случаях Джемма досочиняла что-нибудь сама, вплетая в песню свои мечты и сны.

Однажды она сидела на ветке рябинового куста и пела "Колышется дождь, густой пеленой, стучатся дождинки в окно всё сильней...", а соловей, сидевший внутри куста, подпевал ей, как вдруг она остановилась и спросила:
— Скажите, а что такое дождь? Это какая-то густая трава с осыпающимися зёрнышками?
— Нет, — ответил соловей, — Дождь представляет собой множество капель воды, падающих с неба на землю. Скоро лето кончится, трава завянет, подует холодный ветер, и тогда каждый день будет идти дождь, вы сами увидите. Только... (соловей погрустнел) ...вам уже нельзя будет летать. Дождь может испортить ваши крылья.
— Что же мне делать? — воскликнула Джемма, — Неужели он никогда не перестанет?
— Перестанет, — ответил соловей, — Когда снова придёт лето. Но вам нужно пересидеть это долгое время в каком-то укрытии.
— Помогите мне! — жалобно взмолилась бабочка, — Приютите меня в своём доме!
— Мой дом только выглядит надёжным укрытием, — печально ответил соловей, — Но когда придёт осень, листья облетят, и все ветра и дожди будут пронизывать его насквозь.

Нужно сказать, что и сам соловей не был настоящей птицей, а представлял собой всего лишь хитроумную кибернетическую игрушку, потерянную всё тем же альпинистом. Год назад этот неудачливый скалолаз пытался взобраться на горную стену, возвышавшуюся над лугом, но сорвался с огромной высоты и разбился насмерть. Его труп лежал в тени, в ложбинке, заполненной ромашками и иван-чаем, и медленно разлагался. Сквозь лопнувшие от страшного удара о землю штаны к нему в анус пробрался кузнечик и устроил себе там жилище, благо альпинист лежал головой вниз, и все посмертные выделения вытекали через его рот и нос. Джемма вспомнила, как кузнечик приглашал её к себе в гости и предлагал остаться жить, и поняла, что это наилучший вариант долговременного укрытия, который она может найти.

Настала осень. Пышный весёлый луг превратился в унылое зрелище. Целые дни поливал дождь и дул ветер. Все насекомые попрятались в свои норки и гнёзда, и начали постепенно входить в состояние анабиоза, и лишь соловей так и сидел в своём кусте, блестя стеклом и металлом. Ему было грустно без Джеммы, и хотелось от этого петь грустные песни, но, как назло, на том листке из песенника, который лежал возле куста, была лишь песня со словами "не надо печалиться". Соловей молчал и с тоской пересчитывал в уме дни, оставшиеся до наступления нового лета. Заряд его аккумулятора медленно, но неуклонно иссякал, и он боялся, что больше никогда не увидит свою любовь.

А в это время у кузнечика в доме было тепло и сухо, хотя и темно. Бабочка завернулась в крылья и уснула, но кузнечику не спалось, и он ходил из стороны в сторону. Кузнечик понимал, что Джемма пришла к нему только от полной безысходности, но на самом деле не любит его. Как только настанет лето, она выпорхнет из этого угрюмого заточения и станет снова недоступной прекрасной феей, переливающейся на солнце всеми оттенками голубого бархата и серебра.
— О, моя богиня! — тихо произносил он, подходя к ней и благоговейно прикасаясь. Вдруг решение озарило его мозг: нужно уничтожить крылья... Всего лишь стереть с них пыльцу, и тогда она не сможет летать и будет всегда с ним! Кузнечик принялся осторожно растирать лапками шершавые крылья Джеммы, радуясь и одновременно ужасаясь своему поступку. Наконец, стоя по колено в голубой рассыпчатой каше, он обнял тонкую талию своей любимой и уснул.

Когда космическое движение планеты пришло к перигелию, кончились дожди и воспрянули пожухшие растения, Джемма проснулась и огляделась вокруг. Тело альпиниста начало мумифицироваться, и анус его слегка приоткрылся, впуская солнечные лучи и свежий воздух. Джемма увидела, что крылья её полностью лишены пыльцы, а кузнечик, забившись в дальний угол, трясётся от ужаса.
— Это не я! — быстро шептал кузнечик, изредка взвизгивая, и судорога пробегала по его лицу, — Не я! Видимо, от мороза! Произошло отслоение... Не бросай меня! Не уходи!.. Я не виноват!..
— Спасибо тебе, — ответила Джемма с тихой грустью в голосе, — Благодаря тебе я поняла кое-что. Нельзя всю жизнь сидеть в жопе. Жопа всё превращает в себя, и если из неё не выбраться, то вскоре и выбираться будет некому. Прощай.

Она вышла наверх и попробовала взмахнуть крыльями, но это причинило ей страшную боль, как будто с неё содрали кожу, а потом плеснули кипятком. Она медленно побрела к рябиновому кусту. Идти было трудно и непривычно, к тому же крылья всё время цеплялись за что-нибудь, и каждый раз её тело пронизывала вспышка боли... Соловей радостно вскрикнул, увидев Джемму, но тотчас умолк, заметив голые ободранные крылья.
— Видишь, теперь мне не страшна осень, — виновато улыбнулась Джемма, — Мы можем больше никогда не расставаться.
Она села на ветку, прижавшись боком к соловью, и запела песню, текст которой стал уже совсем невидимым на истерзанном листке. Поэтому она пела свои слова. Соловей подпевал ей, но всё тише. Заряд его батареи подошёл к концу, что-то пискнуло два раза, и глаза его стали тускнеть. Джемма заметалась вокруг, пытаясь вернуть его к жизни и не понимая, что с ним происходит. Она прижалась к нему всем телом, надеясь так удержать вытекающую из него жизнь, и заплакала. Соловей молча и неподвижно глядел сквозь её прозрачные крылья на небо, а потом из последних сил произнёс:
— Твои крылья снова стали голубыми.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments