Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Category:

Корень сансары - НЕВЕДЕНИЕ

Зашла сегодня в раздел "Статьи" на СТПВО, где Котовский убивший форум и сайт, все еще старательно собирает все статьи о творчестве Пелевина. За что ему и спасибо, конечно!
Из ряда последних авторов- таких как Г. Муриков и М. Ершов - о , ужас ужас! мне как-то ближе Н .Караев.

Вот что он писал в своей рецензии на Айфак 10:

Пелевин не был бы собой, если б авансом не высмеивал своих рецензентов. В «iPhuck 10»1 искусственный интеллект Порфирий Петрович говорит искусствоведу Марухе Чо: «Милочка, <...> писатели, чтоб ты знала, бывают двух видов. Те, кто всю жизнь пишет одну книгу — и те, кто всю жизнь не пишет ни одной. Именно вторые сочиняют рецензии на первых, а не наоборот. И упрекают их в однообразии. Но разные части одной и той же книги всегда будут чем-то похожи. В них обязательно будут сквозные темы».

Расхожую идею «Пелевин — буддист, а буддизм призывает забить на все, потому что все на свете — иллюзия» приходится объяснять лишь тотальным же искажением представлений о буддизме (и Пелевине). Буддизм говорит не об уходе от реальности, а о приближении к ней; разоблачаемая им иллюзия — не мир вокруг нас, а наше восприятие мира. Точнее, ложные системы координат, в которых мы понимаем других и себя.

Соответственно, задача, которую ставит перед собой буддийский проповедник Пелевин, — не рассказать о том, что все иллюзорно и относительно, а сорвать натянутый нами же перед нашими глазами полог, чтобы мы увидели абсолютное.

Это глобальный вектор книг Пелевина. Но и почти любое локальное рассуждение должно вести к тому же разоблачающему иллюзию результату.

И так во всем. Иллюзия наступает по всем фронтам. Настройки сбились, моральные ориентиры утрачены, наступает «Завтра» Леонарда Коэна :

Все вокруг поедет-полетит куда попало,
Не сдержишь, не опишешь ни пером, ни топором.
Всемирная Пурга уже все флюгеры сорвала
И все в душе поставила вверх дном.
Когда кричат: «РАСКАЙСЯ, БРАТ!» —
Чего они хотят?

Цель же Пелевина — не просто показать, где выход из клетки, но доказать, что на самом деле клетки нет и никогда не было. Мы сами решаем, что Бог попал под грузовик, сами выстраиваем «гипсовый кластер», сами предаем и убиваем, стремясь на вершину очередного иллюзорного зиккурата. Все это составляет суть нашего страдания — того, которое прописано в первой благородной истине буддизма.

Вот почему писать на Пелевина рецензию — занятие странное: он — проповедник, а значит прежде всего переводчик, его мессидж и методы остаются буддийскими, однако форму он всякий раз изобретает заново, приноравливая ее к обстоятельствам пространства-времени. Можно критиковать форму, скажем, кувшина, но так ли уж она важна, если позволяет напиться? Путь к просветлению можно прокладывать в любых декорациях: вампиры и оборотни, советский космос и герой Гражданской войны, масоны и чекисты, айфаки и Лев Толстой. Как говорится в финале «iPhuck 10»: искусство, длящее сансару с ее вечным боем невесть за что, — дурное; оно «только тогда чего-то стоит, когда берется за решение великих вопросов, стоящих перед людьми». Точнее, один вопрос: «Что делать человеку в этом суровом и беспощадном мире, на берег которого он выброшен судьбой? Вернее, поправил бы Бейонд, не что делать, а как быть?»

Пелевин всю жизнь пишет книгу, отвечающую на этот вопрос, и она закономерно не похожа на книги тех, кто «всю жизнь не пишет ни одной». Вместо того, чтобы рисовать на засиженном жизнью стекле нашего восприятия новые узоры поверх старых, буддист старается посодействовать тому, чтобы мы стерли со стекла все наносное и смогли «увидеть, как в зеркале, мир и себя — и другое, другое, другое». Эти строки из стихотворения Набокова «Слава» описывают суть романов Пелевина — и не зря он то и дело возвращается к фигуре Набокова, в «iPhuck 10» в том числе. Стремление к истине в конечной инстанции, к финальной свободе, в которую уходит Цинциннат Ц. в «Приглашении на казнь», к сверхпониманию, настигшему Фальтера в «Ultima Thule», — то же, что стремление освободиться от оков иллюзии, упорно выдающей себя за реальность.

К слову, эта кажимость имеет в буддизме название. Иллюзорность бытия олицетворяется там с демоном, которого Гаутама победил под деревом бодхи. Демона зовут Мара.

Что до Порфирия Петровича, он — единственный персонаж Достоевского без фамилии, однако порфира и отчество по апостолу складываются в символ Божьего Суда. В «iPhuck 10» Порфирий в какой-то момент обретает фамилию: Каменев — и Пелевин не обинуясь объясняет: «Псевдоним „Каменев”, скорее всего, произошел от отчества „Петрович”, в переводе с греческого: на камне сем, как сказано про одного из апостолов». Таково этическое неравенство «iPhuck 10» на языке символов: Петр против Мары, основание христианства против главного демона буддизма.

Набоков как-то сказал: «Я верю, что в один прекрасный день явится новый оценщик и объявит, что я был вовсе не фривольной птичкой в ярких перьях, а строгим моралистом, гонителем греха, отпускавшим затрещины тупости, осмеивавшим жестокость — и считавшим, что только нежности, таланту и гордости принадлежит верховная власть»2. Пелевин, мне кажется, такой же. The medium is the message, посредник есть послание; Пелевин, как и Порфирий Петрович, — посредник, но и послание тоже. Текст — всегда лишь полог и повод. И провод: щелкает рубильник, идет ток, включается свет.


А вот его новая рецензия на "Искусство легких касаний", у Котовского пока ее нет.

https://rus.postimees.ee/6766609/novyy-pelevin-iskusstvo-chotkih-illyuziy


Весь этот сон разума вертится именно вокруг Разума, того самого древнего бога, заместившего в нашем сознании всех прочих, и еще химер – «ноофресок», ментальных конструктов, которые одни люди внушают другим. Третья мировая – это и есть война химер, идеологий, которые Россия и Америка навязывают друг другу в ноосфере. Вся зашкаливающая политкорректность, гендерные и прочие заморочки современных США – это высокоточные удары российских медиумов, подрывающие некогда великую страну. Но и американцы не лыком шиты...

Невооруженным глазом видно, что у этих трех новелл есть общий знаменатель – иллюзии и борьба с ними. «Столыпин» – при всех стилистических отличиях – перекликается тут с «Иакинфом». Насаждение иллюзии там и там абсолютно – и отражает практики, которые мы наблюдаем каждый день.

«Иакинф», если разобраться, – история сродни «Пятидесяти оттенкам серого». Это раньше людей тащили силком и приносили в жертву чоткому пацану, будь то древний бог, ищущий удовольствий богач или очередной правитель, для которого цель всегда оправдывает средства. Сегодня технологии изменились. Сегодня чоткий пацан на верху социально-божественной пирамиды тщательно внушает жертве, что стать жертвой – самое то, кайф неимоверный, предел желаний. И если человек привык служить иллюзиям, как четверка героев «Иакинфа» («говорящая голова» из ток-шоу, банковский брокер, социальный философ и замерщик из строительной компании, обманывающей клиентов), он сам на иллюзии, скорее всего, купится: привычка убеждать себя, что ложь есть правда, въедается в душу.

«Столыпин» о том же самом, но чуть менее очевидным образом. Олигархи создают некую (сложную с технической точки зрения, но психологически нехитрую) иллюзию для зэков, чтобы получить свою порцию удовольствия, – и не понимают, что сами живут внутри такой же иллюзии, в которой за их счет блаженствует кто-то еще. Они – такая же ступенька иллюзорной иерархии, как зэки, просто им, среднему звену, топ-менеджеры дают право издеваться над нижними уровнями; но и сами топ-менеджеры используют среднее звено в хвост и в гриву. Опять-таки, технологии изменились. Служение иллюзии – за иллюзорные же плюшки и печеньки – теперь обязано быть добровольным, и нет в том никакого противоречия. Пелевин не был бы Пелевиным, если бы не проговорил этот момент словами:

– Потому что Россия, Федя, это столыпин. А столыпин – это Россия. И то, что у тебя есть тайный выход на палубу, ничего не меняет. Понял?

– Понял, Ринат, понял. Но тогда другой вопрос возникает. Где мы на самом деле-то? (...) Ну, мы чего, на яхте плывем и в столыпина иногда заныриваем? Или мы на самом деле в столыпине едем и на палубу иногда вылазим?

Но история добровольного служения иллюзии – далеко не только о России, о чем повествует «Искусство легких касаний». Конспирологический роман становится пародией, пародия превращается в метафору эпохи постправды и кибервойн, но только не такая уж это и метафора, и Пелевин называет вещи своими именами. Любая иллюзия, химера, ложь, которую нам навязывают через СМИ и прочие, как говорится, каналы коммуникации, – становится реальной, как только мы перестаем в ней сомневаться.

Из мелких химер складывается целая иллюзорная система координат – и вот уже человек добровольно делается рабом, жертвой и шестеренкой системы. Начинается война иллюзий: нас убеждают, например, в том, что мы должны сделать выбор между двумя мегахимерами, решить, с «Западом» мы или с «Россией».

Таким образом, книга «Искусство легких касаний» – противоядие, призванное дать читателю понять, что иллюзии (а) есть, (б) опасны, и (в) требуется внутреннее усилие, чтобы от них освободиться.

Часть такого усилия – юмор, ирония, сарказм, даже насмешка, которой Пелевину многие не прощают. Но тиранов и их иллюзии истребляют, как писал Набоков, смехом. Не озабоченному конспироложеством, мистикой и геополитикой уму легко увидеть, что жест генерала Изюмова – «крыша» плюс полет – и означает полет крыши. То самое безумие, которым чоткие пацаны наверху хотели бы охватить всех нас, чтобы мы покорно пошли к ним в пасть.
Tags: Искусство легких касаний, рецензии
Subscribe

  • Затяжной прыжок

    Проанализировав ошибки предыдущего литературного конкурса, мы делаем кувырок мышления! И начинаем Новый Творческий Конкурс!!! Тема конкурса :…

  • Пятничный астринг

    До НГ осталось 13 дней! Ваши шаги из високосного 2020 года???

  • А писатель - садовник

    Хочется возразить нашим критикам)) 1 критик -ДеБыков - Что касается пелевинской книги, то я могу высказать то, что я о ней думаю. Пелевин в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments