Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Categories:

Зомбификация

Homo советский

Магия преследует нас с детства. Сначала нас украшают маленькой пентаграммой из красной пластмассы с портретом кудрявого покровителя всей малышни. При этом мы получаем первое из магических имен — «октябрята», и узнаем, что «так назвали нас не зря — в честь победы Октября». Интересно, что первая магическая инициация проводится в таком же возрасте только, пожалуй, у индейцев Хиваро (восточный Эквадор), когда ребёнка угощают специальным составом, называемым маикуа, и отправляют на поиски своей души.
Эта первая инициация (имеется в виду прием в октябрята) не несёт в себе ничего угрожающего и является игрой в будущее. Вторая инициация уже сложнее — подросших детей обучают начаткам ритуала («салют», «честное пионерское») и символике — вручаются новый значок (пылающая пентаграмма из металлического сплава) и неравнобедренный треугольник из красной материи (его концы символизируют отца, сына и старшего брата), который завязывается узлом в районе горлового центра и обеспечивает симпатическую связь с Красным знаменем (поэтому значок просто вручается, а галстук как бы доверяется, и хоть он свободно продается за семьдесят копеек вместе с носками и мылом, но, купленный, становится сакральным объектом и требует особого отношения). Дается второй магический статус — «пионер», и в сознание впервые внедряется страх потерять его. Исключение из пионеров — практически не встречающаяся процедура, но само её упоминание рождает в детской душе страх оказаться парией. Этот страх начинает использоваться административно-педагогическим персоналом с целью «воспитания» и контроля:
— А ну, кто там курит в туалете? Кто там хочет расстаться с галстуком на совете дружины?
И, откуда-то сверху, приминая к земле, несётся грозно-загадочное:
— Будь готов!!!
— Всегда готов! — повторяем мы, давая самим себе то, что телегипнотизёры позже назовут установкой. Причём происходит это в детстве, когда психика крайне восприимчива. Потом, когда мы вырастаем, выясняется, что мы и правда готовы ко многому.
Третья массовая инициация — приём в комсомол, совмещённый по времени с половым созреванием. К этому времени участие в многочисленных и малозаметных магических процедурах подготавливает нас к следующей, очень важной ступени — интериоризации внешних структур.
Ещё в качестве «пионеров» мы внутренне воспроизводили ритуалы, в которых нас заставляли участвовать, — например, давая друг другу «честное пионерское». Произнесение этого заклинания было надёжной гарантией правдивости информации — примерно так в уголовной среде «дают зуб», только «дающий зуб» и нарушающий слово лишается зуба, а дающий «честное пионерское» и нарушающий его оказывается наедине с разгневанной «пионерской совестью» — социальной функцией, интериоризованной с помощью магии.
Интериоризация — длительный процесс, завершающийся формированием так называемого «внутреннего парткома», с успехом заменяющего внешний у различного рода чиновников, редакторов и т. п. Работа внутреннего парткома протекает либо в форме визуализации — человек, обдумывая требующую решения ситуацию, представляет себе нечто вроде заседания, на котором обсуждается его выбор (или визуализирует начальника и его реакцию), либо, на более глубокой стадии, в форме физических ощущений — сосания под ложечкой, прилива крови к голове и т. д. («Семен, нутром чую — не наш он!») Интериоризация превращает наблюдателя в участника.
Новый магический статус комсомольца — вещь уже серьёзная. Он не приносит ощутимых выгод, но в состоянии принести ощутимые неприятности. На этом этапе символика переходит с индивидуального уровня на групповой: возникают различные «треугольники» и «пятерки» (так называют магических кураторов производственных подразделений и заместителей секретаря крупной комсомольской организации). То же касается и ритуала — он не отмирает, а утончается и становится эзотерическим, то есть передаваемым непосредственно. Комсомольские работники определяют фасоны своих усиков и костюмов, опираясь не на какие-то тексты или инструкции, а руководствуясь чутьем. То же чутье определяет их манеры и лексику. Комплект правил, которыми они руководствуются, невозможно сформулировать — тем не менее почти любой комсомолец в состоянии заметить, соблюдаются эти правила или нет.
Здесь впервые проявляется чисто вудуистский феномен — постоянно практикуемое «одержание».


Обсуждается персональное дело комсомольца Сидорова, три минуты назад бывшего просто Василием. Меняется всё — выражение лиц, манера говорить, даже тембр голоса. Причём людей, произносящих не своим голосом не свои мысли, пробирает дрожь неподдельной искренности — они вовсе не лукавят, просто их «маленькие добрые ангелы» временно замещаются «партийными телами».
<…> Но и у советского человека, помимо физического, имелось несколько тонких тел, как бы наложенных друг на друга: бытовое, производственное, партийное, военное, интернациональное и депутатское. С гибелью физического тела они распадались, за исключением производственного: после смерти советский человек некоторое время жил, как учила м.-л. философия, в плодах своих дел.
Партийное тело начинало формироваться ещё в детском саду, укреплялось в процессе магических инициаций и представляло собой интериоризированную партийно-государственную парадигму. Оно существовало и у большинства беспартийных — именно эту компоненту души прославлял лозунг «Да здравствует советский человек — строитель коммунизма!».
Пример группового одержания партийными телами, полностью вытесняющими всё человеческое [есть] в книге Е. Боннэр «Постскриптум»[1]…


Происходящее на комсомольском собрании практически не отличается от одержания духом — участники точно так же предоставляют свои тела некой силе, не являющейся их нормальным «я», разница только в том, что здесь мы имеем дело с групповым одержанием системой. Смысл провозглашавшегося когда-то «воспитания нового человека» — сделать это одержание индивидуальным и постоянным.
Следующая ступень инициации — партия. То, что происходит в комсомоле, — только подготовка к ней, комсомольцы играют в партию точно так же, как пионеры играют в комсомол, а октябрята — в пионеров. Об интенсивности происходящих в партии процессов можно судить по известному анекдоту о каннском фестивале фильмов ужасов, где разные «Челюсти» и «Механические апельсины» уступают все призы советской ленте «Утеря партбилета». Здесь в полной мере проявляется феномен «вуду-смерти» (многочисленные инфаркты, вызванные совершенно нематериальными партийными взысканиями), и действуют различные «воздушные удары» (coupe l’air) — с занесением и без.


Мы не осознаём нашего постепенного затягивания в зубчатый механизм магии, и вспоминаем не этапы деформации нашего сознания, а майский ветер, теребящий концы свежевыглаженного галстука, или бледное лицо комсомольского функционера, интересующегося фамилией любимого литературного героя при «прохождении» райкома. Мы глядим на магию изнутри, мы там все вместе, и мы уже не помним, что это такое — быть где-то ещё.
Tags: В. Пелевин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments