Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Category:

Г. Юзефович о книгах, писателях и В. Пелевине

Чем хорошая книга отличается от великой
Я не очень люблю делить книги по сортам — видимо, сказывается детская травма от Большой советской энциклопедии, в которой все писатели были прочно поделены на четыре типа: «великие», «выдающиеся», «видные» и «известные». Поэтому я по возможности избегаю определений типа «великий роман», «выдающийся писатель» и всего в таком духе. Главным критерием оценки книги для меня служит ее способность менять своего читателя: хорошая книга — это та, из которой ты вышел не таким, каким вошел. Которая что-то с тобой сделала, повернула глаза под другим углом, заставила подумать о том, о чем раньше не думал. Сколь угодно совершенный текст, который не оставил в душе заметной ряби, в моем понимании, едва ли может считаться хорошим и уж тем более великим.


О том, что писатели — тоже люди
Так сложилось, что я не очень верю в писателей. Нет, конечно, я знаю, что они существуют, но я совсем не жду от них какой-то особой мудрости, глубин и откровений, а потому мечта Холдена Колдфилда позвонить любимому писателю мне совершенно чужда. У нас есть традиция представлять писателя просветленным небожителем и мудрецом, а после (случись ему сморозить какую-нибудь глупость или оказаться, ну, допустим, неверным мужем) смертельно в нем разочаровываться. Я не разочаровываюсь, но и не очаровываюсь: я знаю, что писатели — обычные люди, не обязательно такие уж умные, прекрасные и обаятельные за пределами своих книг. Меня, признаться, фигура писателя вообще занимает очень слабо: пишут — ну, и слава богу.

Консервы Виктора Пелевина с воздухом эпохи
Не буду оригинальна: писатель, точнее всего засахаривший и упаковавший в слова цайтгайст моего поколения, — это, конечно, Виктор Пелевин. Я понимаю, что молодой читатель не прорвется сквозь «Чапаева и Пустоту» или «Generation П» без подробного комментария, но для меня они как банки с законсервированным воздухом эпохи. Открыл — и вокруг вдруг сразу 1998 год, со всеми его цветами, запахами, страхами и ожиданиями. У римлян для обозначения поэтов (ну и, шире, литераторов) было два слова: poeta и vates. Poeta — нормальный поэт, который работает поэтом и пишет стихи. А vates — это поэт-пророк, вылавливающий из атмосферы и фиксирующий какие-то тонкие токи мировых энергий. Мне кажется, что Пелевин — vates наших дней, и другого такого у нас нет.


https://esquire.ru/letters/93252-galina-yuzefovich-o-vlasteline-kolec-viktore-pelevine-i-o-tom-kak-polyubit-pushkina/?fbclid=IwAR0e6e1TzvYIhXyhmOASC161peB_93hEPqcf4RV7b5KWd3obYNUtIarRbHA#part2
Tags: В. Пелевин, литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments