Премия "НОС"

Приключения ума

текст: Варвара Бабицкая

Премия «НОС», которая в этом году будет вручаться в 10-й раз, знаменита двумя вещами. Во-первых — ориентацией на социальность («Новая социальность» или «Новая словесность» — две равноправные расшифровки названия премии), во-вторых (и в-главных) — своим сложным регламентом и динамичной процедурой: вместо того чтобы просто объявлять последовательно длинный и короткий списки, а затем лауреатов, жюри формирует шорт-лист, а затем выбирает победителя публично.

И в этом году в ходе дебатов на Красноярской ярмарке книжной культуры, где 1 ноября был объявлен шорт-лист 2018 года, самая зрелищная из русских литературных премий сумела удивить нас в обоих смыслах.

Как правило, добрую часть обсуждений между членами жюри и приглашенными экспертами (состав тех и других меняется год от года) составляют споры о том, что, собственно, следует в тот или иной момент считать современностью в русской литературе. Но в этом году вопрос так не стоял, потому что ответ внезапно всем очевиден: нет в российской общественной мысли 2018 года проблемы более насущной, дискуссионной и непреходящей, чем феминистская повестка — от перевернувшей сознание многих кампании #MeToo до разгоревшегося в последнее время спора о феминитивах.

Гендерный конфликт был задан уже на уровне режиссуры: впервые в истории существования «НОСа» (а возможно, и крупных российских литературных премий вообще) жюри имело исключительно женский состав — литературный критик Анна Наринская (председатель жюри), польская переводчица русской литературы и куратор театральных проектов Агнешка Любомира Пиотровска, филолог, профессор Татьяна Венедиктова, театральный критик и режиссер Марина Давыдова и политолог Екатерина Шульман (на дебатах отсутствовавшая). Оппонировали жюри эксперты в лице поэта и критика Льва Оборина, филолога Константина Богданова и журналиста, руководителя проекта «Полка» Юрия Сапрыкина.

Во вступительном слове Анна Наринская отметила важную тенденцию: 2018 год знаменуется концом «боязни современности». Русская литература перестала обсессивно смотреть в прошлое, видя в нем метафору настоящего, а в ретроспективной рефлексии — единственный способ осмыслить сегодняшний день. И, разумеется, «в книжках этого года даже неважно, какого пола автор: в них очень ясно и резко слышен женский голос — как в лице авторов-женщин, так и в лице героинь и интонаций». С мнением, что в лонг-листе премии в этом году как никогда интенсивно зазвучали женские голоса и показан мир глазами женщин, солидаризировалась Агнешка Пиотровска; Лев Оборин отметил как минимум три книги о женщинах преодолевающих — «Рассказы» Натальи Мещаниновой, «Калечину-Малечину» Евгении Некрасовой и «Нас украли» Людмилы Петрушевской. Однако, отдав дань теме дня, жюри и эксперты практически в едином порыве принялись переставлять акценты в неожиданном направлении.

Юрий Сапрыкин предложил рассматривать эту тенденцию гораздо шире — как «иконоборческую, маргинальную, не оглядывающуюся ни на что страсть, смелость занимать какие-то маргинальные позиции, пользоваться низкими жанрами или обращаться к совсем низовой, бытовой фактуре». Гендерный подход, по мнению эксперта, кажется здесь не таким интересным, как «внимание и сочувствие к человеку, оказавшемуся на обочине жизни, человеку из многоэтажной панельки, который заведомо считается неинтересным в постсоветской культуре»; в целом можно сказать, что голос получили в современной словесности не столько именно женщины, сколько люди, лишенные субъектности прежде, будь то сироты из детских домов, старики, маргиналы и безумцы.

О соотношении словесности и социальности исключительно точно сказала Татьяна Венедиктова: «Социальность — это то, что в здоровой культуре обновляется постоянно, обновляется путем ухода от сложившегося, слежавшегося, конвенционального, властного; и для этого не обязательно свергать или отвергать, а можно делать то, что и делает литература, то есть забирать в скобки и пробовать начать с какой-то нулевой точки возможного отсчета, когда устанавливается первичная социальная связь между мною и другим — какая-то зона взаимной ответственности и контакта».

Самое убедительное доказательство феминистского превращения в умах парадоксальным образом явилось, сказали бы мы, как раз в том, что гендерный состав жюри и экспертного совета (и даже гендерный состав шорт-листа — всего трое авторов-мужчин из десяти номинированных) не повлиял решительно ни на что. Жюри и эксперты «НОСа» традиционно подбираются по взаимодополняющему и полемическому принципу — например, филологи против критиков или критики и люди из смежных областей против филологов и поэтов, — и такой подход обеспечивал электричество на сцене. Но в этот раз состав был очень однороден: и взгляд, и уровень погружения были высоки и одинаковы, все участники дискуссии — люди академические и вопреки предзаданному противостоянию показали невиданное единодушие и общность во взглядах. И в этом — вторая новость: впервые обсуждение шорт-листа даже дебатами назвать было трудно — сцена «НОСа» еще не видела такого мира, согласия и благорастворения воздухов между всеми присутствующими, а до голосования дело просто не дошло: список сложился как будто сам собой.

Самой интересной, яркой тенденцией, которую отметили многие, оказалась интеллектуальная рефлексия, больше не противопоставляющая себя живой жизни. Лев Оборин говорил о поэтическом эксперименте внутри прозы в книгах Марии Степановой и Аллы Горбуновой, Сапрыкин — об «интеллектуальном полете без правил» — прозе концептуалистов, которая в шорт-листе оказалась представлена дневником Юрия Лейдермана. Любопытно, что практически никто из участников обсуждения не счел нужным задержать внимание на размывании границ между литературой фикшен и нон-фикшен. А ведь в начале истории «НОСа» на эту тему велись наиболее яростные споры. На десятый год существования премии полностью художественные романы («iPhuck 10» Пелевина, «Нас украли. История преступлений» Людмилы Петрушевской и «Раунд» Анны Немзер), дневники Лейдермана, автобиографическая история Натальи Мещаниновой, выросшая из записи в ЖЖ, и сборник кинорецензий Дениса Горелова обсуждались на равных правах и без оговорок. Можно зафиксировать, что в русской литературе наконец совершилась та работа, которая давно уже была проделана, к примеру, в современном театре, как отметила Марина Давыдова, которая призналась в идиосинкразии к театру конвенциональному, «где артисты ходят по сцене и говорят слова по ролям — а я им не верю: никакой вы не Сид, а народный артист Калягин!». Вероятно, многие читатели согласятся с Давыдовой в том, что доверие вызывает у нас сегодня литература от первого лица, а интерес — субъективный взгляд на мир при определенном градусе интеллектуальности.

Наконец, нельзя не упомянуть о традиционной для «НОСа» проблеме «белой обезьяны» — о фигурах восторженного умолчания, которые присутствуют в шорт-листе как будто заведомо и опять же как будто не нуждаются в особом обсуждении. В этом году такими бесспорными — и в хорошем, и в плохом смысле — фигурами рисковали стать два автора, которых, как согласились и эксперты, и члены жюри, «странно сравнивать с кем-то, кроме себя, и следует судить по их собственным законам» и которые находятся «в своей собственной лиге», а именно — Виктор Пелевин и Мария Степанова. К этому списку нужно добавить замечательный роман Людмилы Петрушевской — единственного в списке абсолютно консенсусного классика.

Однако жюри и эксперты 10-го премиального сезона, отрада для сердца критика, отрефлексировали и эту проблему и не обошли вниманием тяжелую артиллерию русской словесности. «Нас украли» Петрушевской — роман, показывающий, по словам Анны Наринской, что «можно написать современную книжку, абсолютно не порывая никаких традиций»; оставаясь во всем верной собственной текстуальной традиции, Петрушевская «создает языково и ситуативно текст, находящийся в новой действительности. Не говоря уже о том, что он имеет удивительные для сегодняшней литературы качества: он интересный и смешной». «Памяти памяти» Марии Степановой — очевидный фаворит и знаменосец интеллектуальной тенденции: по словам Наринской, «единственным сюжетом книги Марии Степановой являются приключения ее ума». Спор возник разве что по поводу Виктора Пелевина — «белой обезьяны par excellence», — который за всю историю «НОСа» ни разу не вышел победителем. Юрий Сапрыкин счел, что роман «iPhuck 10», «бесконечно усталая и выморочная книга, в которой раздражение по поводу современности превалирует над всеми остальными настроениями», также не заслуживает этой чести, в отличие от последней книжки «Тайные виды на гору Фудзи» — «блестящей и вдохновенной, настоящего возвращения в форму»; Анна Наринская возразила, что согласна с каждым словом, если развернуть оценки на 180 градусов. Продолжение этого спора, пока что отвлеченного, мы надеемся еще услышать, поскольку «Тайные виды» вышли в 2018 году и претендовать на «НОС» смогут только в следующем премиальном сезоне.

https://www.colta.ru/articles/literature/19654?fbclid=IwAR15kEunbM2QUpSreFIXAJvCtUQhXuv2DTp9oTYloVD26V09RLYp_-fYSq4

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.