Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Category:

Звёздный язык

Отрывок из лекции О. Лекманова о поэзии Велимира Хлебникова.

"Хлебников был главной фигурой русского кубофутуризма, но при этом не был его лидером. Лидером был Давид Бурлюк, чрезвычайно энергичный человек, художник, обладавший прекрасными организаторскими способностями.

Хлебников лидером не был по одной простой причине: склад его личности, склад его характера был совершенно не таков. Все воспоминания о Хлебникове, особенно о том, как он читает стихи, сводятся к описанию того, как тихий человек выходит на сцену, что-то шепчет, из зала кричат «Громче! Громче!», он немножко прибавляет, потом опять начинает говорить тихо, а потом прерывает чтение и со словами «Ну и так далее» уходит со сцены.

И действительно, у многих читателей, у многих слушателей создавалось впечатление, что Хлебников скромный, незаметный, тихий человек, которого раздувает компания Бурлюков, творчество которого пропагандируют братья Бурлюки, называя Хлебникова поэтом большим, чем Пушкин, посвящая ему восторженные панегирические заметки, отдавая ему места больше всего в футуристических сборниках. Так вот, это неправильное впечатление. Несмотря на то, что Хлебников действительно стихи читал негромко, амбиции его были чрезвычайно высокими. Возможно, они были даже самыми большими вообще из всех русских поэтов этой эпохи.

Футуризм, особенно кубофутуризм, можно было бы назвать таким экстремистским символизмом, потому что, как и символисты второй волны, младшие символисты, кубофутуристы стремились ни больше ни меньше как преобразить своими стихами жизнь человечества. Младосимволисты пытались это сделать прежде всего в религиозной сфере. Кубофутуристы пытались с помощью языка это сделать, и сделать – вот это очень важная разница! – не постепенно, не медленно, а сделать это немедленно, сейчас!

И если говорить о творчестве Хлебникова, о том, что он пытался сделать с русским языком, о том, как он сам смотрел на задачи своей поэзии, то здесь – мы все время предлагаем такие формулы-ключи для творчества того или иного автора – для Хлебникова, мне кажется, замечательно подходит формула, которую предложил, но не очень развил в своих работах великий филолог Григорий Осипович Винокур. Это формула «Вне пространства и вне времени».

Хлебников ни больше ни меньше как хотел, чтобы стерлись границы, во-первых, пространственные. Т.е. он мечтал о том, что все человечество объединится в такой единый огромный коллектив. А во-вторых, и во времени тоже. Он пытался, чтобы и во времени стерлась разница между прошлым, будущим, настоящим. Недаром Хлебников предлагал футуристов называть не футуристами, он был противником вообще иноязычных заимствований, он предлагал их называть «будетлянами», т.е. людьми, которые живут в сегодня, а на самом деле являются представителями будущего.

Хлебников, как и многие футуристы, любил фантастические романы, романы Уэллса, и у него часто в стихах и в прозе возникает образность, как бы взятая из фантастических романов. И главным средством, главным способом объединить всех людей вне времени и вне пространства Хлебников считал язык. Собственно говоря, что он делал — он и пытался сформировать, отобрать из уже существующих слов русского языка (потому что он считал, что основой должен быть русский язык) и добавить свои слова, пытался создать такой язык, который бы объединил всех людей. Согласитесь, что задача чрезвычайно амбициозная. Конечно, она была утопической. Но, впрочем, и любой почти великий поэтический проект как раз и оказывается утопическим.

И Хлебников пытался это сделать не вообще, не абстрактно, а каждым почти своим текстом, каждым своим произведением он клал еще одну песчинку на эти весы. Каждое его произведение являлось опытом создания такого универсального, как говорил сам Хлебников, звездного языка. Т.е. языка, который объединил бы все человечество под глазами, под взглядом звезд.

Но мы сейчас, пожалуй, перейдем уже в область, наверное, самую интересную – мы попробуем увидеть, как в текстах, как в стихотворениях Хлебников пытается победить время и пространство. Как он пытается создать звездный язык, такой язык, который был бы понятен решительно всем.
Вот это стихотворение 1908 года, программное стихотворение Хлебникова.

«Там, где жили свиристели…»

Там, где жили свиристели,
Где качались тихо ели,
Пролетели, улетели
Стая легких времирей.
Где шумели тихо ели,
Где поюны крик пропели,
Пролетели, улетели
Стая легких времирей.
В беспорядке диком теней,
Где, как морок старых дней,
Закружились, зазвенели
Стая легких времирей.
Стая легких времирей!
Ты поюнна и вабна,
Душу ты пьянишь, как струны,
В сердце входишь, как волна!
Ну же, звонкие поюны,
Славу легких времирей!

На что мы обратим здесь внимание, коротко разбирая стихотворение? Во-первых, мы обратим внимание на то, что тема времени возникает здесь просто впрямую – ключевым, часто повторяющимся словом оказывается слово времирь. И дальше как раз мне хочется обратить ваше внимание на то, что хлебниковские неологизмы, вообще хлебниковские сложности на самом деле чрезвычайно… Хочется сказать – головные. Т.е. никогда они у него не бывают произвольными. Так же и здесь. Собственно говоря, мы должны задать себе вопрос, Хлебников ждет от нас этого – что это за птица, времирь? Почему так Хлебников ее называет?

Кажется, ответ довольно простой. Хлебников берет два слова, «время» и «снегирь», и их соединяет в одно слово «времирь», которое кажется ему более важным, более точным. Потому что снег менее… Снег обозначает приход зимы. Хлебников вместо него ставит более важное слово «время», и вот прилетает эта стая времирей, которая обозначает собой приход зимы, а улет этих снегирей из наших краев обозначает собой, наоборот, наступление весны, и этим времирям Хлебников противопоставляет других птиц, которых он здесь называет поюны. Кажется, тоже понятно, почему это противопоставление возникает: снегирь – не певчая птица. И почти все певчие птицы, наоборот, улетают на зиму из средней полосы России. Собственно говоря, об этом Хлебников и пишет. Прилетела стая времирей, поюны крик пропели, и на их месте появляются времири.

Следующая строка. Думаю, вы уже заметили, что мы с вами разбираем этот текст, обращая внимание прежде всего на неологизмы, т.е. на те слова, которые Хлебников сам составил, сконструировал. Вот времири, вот поюны.
И еще одна строка: «Ты поюнна и вабна, // Душу ты пленишь, как струны». Ну, что такое поюнна, кажется понятно более-менее, т.е. это птицы, которые поют. А вот значение слова вабна довольно трудно объяснить. Так вот, оно не является неологизмом! Это слово употреблялось еще теми, кто жил в Древней Руси. Означает оно «обольстительная, прекрасная». И эта строчка, мне кажется, является таким замечательным примером того, как Хлебников конструирует свой звездный язык. Он берет одно слово-неологизм, слово из будущего, «поюн», другое слово из глубокого прошлого – «вабна» – и соединяет их в одной строке. И возникает такой язык, который соединяет в себе прошлое и будущее.

Обращает внимание и гипнотическая роль слова. Постоянно повторяющееся «пролетели, улетели» сквозь весь текст, гипнотизирующее слушателя. Но еще более интересным мне кажется финал этого стихотворение.
«Душу ты пьянишь, как струны, // в сердце входишь, как волна! // Ну же, звонкие поюны, // Славу легких времирей!»
Довольно легко увидеть, что в двух финальных строчках этого стихотворения Хлебников пропускает глагол. Нет глагола, звучит немножко непривычно, но ведь довольно легко ответить на вопрос, почему он этот глагол пропускает. «Ну же, звонкие поюны…», пропойте – этот глагол пропущен, да? «Славу <для> легких времирей!» Почему пропущен глагол? Потому что Хлебников стягивает его в существительное. Певчие птицы, которые должны пропеть, — всю эту неуклюжую конструкцию Хлебников заменяет одним словом «поюны».

Становится ли этот язык звездным? Становится ли он понятен решительно всем? Разумеется, не становится. Но Хлебникову было важно создать попытки таких текстов. Он, по-видимому, действительно совершенно искренне надеялся… Существуют его тексты, написанные представителям разных народов. У него есть письмо юным японцам, например, где он как раз призывает этих японцев научиться говорить на этом новом звездном языке. Более того, он не такой уж эгоист, он говорит – давайте и из вашего языка что-то возьмем, давайте встретимся, объяснимся и дальше будем вместе создавать этот универсальный язык."

Tags: поэзия зрелых исканий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments