Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Category:

Ночь. Музыка. Стихи

Збигнев Херберт — один из крупнейших польских поэтов второй половины XX века, драматург, эссеист.
Поэт ХХ века, Херберт противостоял этому времени. И помогал держаться другим людям. “Ее достоинства, — писал о поэзии Херберта Иосиф Бродский, — уравновешивают безмерность физического и психического давления, оказываемого на человеческую личность современной действительностью”. Бродский особенно подчеркивает “духовное мужество” Херберта. Это из предисловия Бродского к итальянскому изданию стихотворений Херберта, под текстом — дата и место написания: Нью-Йорк, ноябрь 1992.
Поэзию Збигнева Херберта переводчик Андрей Базилевский определил как «оживленную силой иронии философскую притчу о временах, когда утопии оборачиваются концлагерями». А польский критик и литературовед Ежи Квятковский назвал Херберта поэтом сочувствия. И он сам это подтвердил, написав в книге эссе «Лабиринт над морем»: «Нет иной дороги в мир, кроме дороги сочувствия». Этим человеческим и философским сочувствием и сочувствованием проникнуто все творчество Збигнева Херберта — и поэзия, и драматургия, и эссеистика, в чем, кстати, читатель сможет убедиться, прочитав такие эссе из этой книги, как «Об альбигойцах, инквизиторах и трубадурах» или «Защита тамплиеров».
Несомненным событием стал его пятый поэтический сборник «Господин Когито» (1974). Это своего рода духовная биография интеллектуала Когито (от лат. cogito — мыслить) — его размышления, озарения, возвышенные и не слишком высокие мысли, страхи, прорывы подсознания, «стыдные сны» (так называется одно из стихотворений сборника) и проч. и проч. В каком-то смысле книгу можно считать автобиографией самого Херберта. Она мгновенно привлекла внимание, почти сразу же была переведена на все европейские языки, имела огромный успех. В США поклонники Херберта даже организовали клуб «Mr Cogito» и выпускали одноименный журнал.
“Господин Когито” - это роман в стихах, состоящий из 40 отдельных стихотворений
Господин Когито — это интеллектуал ХХ века, отчасти альтер эго самого Херберта, отчасти любой думающий поляк, нет, шире — житель Восточной Европы, нет, еще шире — обитатель любой из стран Запада, включая обе Америки.
Образ Господина Когито чрезвычайно противоречив. Это и Дон Кихот, и Санчо Панса в одном лице (“О двух ногах Господина Когито”, “ИЛ”, 1990, № 8). Он пытается быть на уровне требований, предъявляемых эпохой, он должен быть героем, он пробует быть героем (“Дракон Господина Когито”, там же), но это человек, не лишенный слабостей. Есть в нем, как тонко заметил кто-то, нечто чаплинское. Вроде бы выдающийся интеллектуал (ведь он — как бы и сам Херберт) и в то же время интеллектуал рядовой, средний, всякий ( и даже “читатель газет”, о ком с ненавистью и презрением писала Цветаева). И уж определенно это интеллектуал-“неудачник”. Ведь все интеллектуалы ХХ века — “неудачники”. ХХ век стал веком страшного одичания во всех странах европейско-американской цивилизации — и в тоталитарных, и в так называемых “демократических”:

в Амстердаме обнаружили
пластмассовые орудия пыток
девчонка из Массачусетса
приняла крещение крови...




Прежде
как известно
душа выходила из тела
когда остановится сердце

с последним вздохом
удалялась тихо
на пажити неба

душа Господина Когито
ведет себя иначе

покидает тело при жизни
ни словом не простившись

месяцы годы проводит
на других континентах
за границами Господина Когито

трудно узнать ее адрес
вестей от нее не слышно
она избегает контактов
не пишет писем

вернется ли никто не знает
может ушла безвозвратно

Господин Когито борется
с низким чувством зависти

думает о душе хорошо
думает о душе с нежностью

конечно же она должна
обитать и в других телах

душ явно слишком мало
на целое человечество

Господин Когито приемлет жребий
другого выхода нету

даже пытается убеждать себя
- моя душа моя -

думает о душе с сентиментом
думает о душе с нежностью

и когда нежданно
она является обратно
он ее не встречает словами
- хорошо что вернулась

а только смотрит искоса
как перед зеркалом сидя
она расчесывает волосы
спутанные и седые

пер. В. Британишского




Иди как другие до темных пределов
за руном золотым небытия награды последней

иди не склонив головы средь тех кто стоит на коленях
средь тех кто уже отвернулся тех кто повергнуты в прах

ты уцелел не для жизни
а для свидетельства времени мало

будь же отважен когда отвагу смущает рассудок
мужество важно только по счету большому

Гнев твой бессильный пусть будет как море
когда ни услышишь ты голос униженных или забитых

пусть же Презренье сестра твоя будет с тобою
трусам шпионам и палачам то награда
на погребенье твоем бросят горсточку глины
и древоточец пригладив напишет тебе мемуары

и не прощай истинно не в твоей это власти
прощать именем тех кого предали на рассвете

лучше страшись гордости непотребной
на шутовское лицо в зеркале чаще смотри
и повторяй – все еще призван – не было лучших

лучше страшись высыхания сердца ручей возлюби
птицу с неведомым именем хладного дуба
свет на стене прекрасного неба
они с тобой говорят больше никто не утешит

бди – когда свет на горе знак подает – встань и иди
когда кровь закружит в твоем сердце темные звезды
и повторяй заклятия древние сказки легенды
ибо так ты добудешь добро которого ты не добудешь
и повторяй же слова повторяй их упрямо
как те кто пустынями шли и гибли в песках

и наградят тебя тем что окажется под рукою
смеха хлыстом и убийством на мусорной куче


так и иди ибо так только примут в круг черепов замёрзших
в круг твои предков – Гильгамеша, Гектора или Роланда
защитников царств без пределов и градов сожжённых

Верным им будь. Иди.

пер. А. Ситницкого



1

Граждане Утики
не желают защищаться

в городе эпидемия
инстинкта самосохранения

на месте храма свободы
блошиный рынок

сенат дебатирует вопрос
как ему не быть сенатом

граждане
не желают защищаться
проходят ускоренный курс
коленопреклонения

безропотно ждут врага
сочиняют верноподданнические речи
закапывают золото

шьют новые
девственно белые флаги
обучают детей лжи

граждане сами открыли ворота
в которые входит
колонна праха

а в остальном все как обычно
спекуляция и копуляция

2

Пан Когито
хочет быть
на высоте положения

то есть
взглянуть судьбе
в глаза
словно младший Катон
(смотри жизнеописание)

однако у него нет
ни меча
ни возможности
отправить семью за море

поэтому он ждет как все
бродит ночами по бессонной комнате

вопреки советам стоиков
он был бы не прочь иметь алмазный торс
и крылья

он видит в окно
закат
солнца Республики

осталось ему немного
собственно
только выбрать позу
в которой он предпочтет умереть

выбрать последний жест
последнее слово

он не ложится
спать
чтоб избежать
удушенья во сне

Пан Когито до конца хочет быть
на высоте положения

судьба смотрит ему прямо в глаза
туда где
была его голова

пер. А. Базилевского



Tags: поэзия зрелых исканий
Subscribe

  • Доктор Гарин

    Фрагмент нового романа В. Сорокина "Доктор Гарин", который выбрал сам Владимир Сорокин для "Медузы" — в нем доктор Гарин видит яркий и подробный сон.…

  • Пепел

    Картина Эдварда Мунка "Пепел" (норв. Aske), написанная в 1894 году. Входила в цикл работ «Фриз жизни: поэма о любви, жизни и смерти», в раздел…

  • Цитата дня

    Люди обладают обаянием только благодаря своему безумию, и это трудно понять. Настоящее обаяние — эта та грань человека, которая дает понять, что он…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments