Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Мариньяк

Тьерри Мариньяка во Франции знают как ветерана нонконформистской литературы: 12 романов, самый известный из которых «Фашист». В России – как старого друга Лимонова, фиктивного мужа femme fatale Натальи Медведевой и переводчика «неформатных» русских авторов, среди которых Борис Рыжий, Владимир Козлов, Андрей Доронин. Корреспондент «Дискурса» встретился с мсье Мариньяком, чтобы поговорить с ним о русской и французской литературе.

– Тьерри, вы переводите преимущественно так называемых писателей-маргиналов. Лимонов, Андрей Козлов, вот сейчас Доронин. Вас интересует именно эта неофициальная культура, Россия на изломе?
– Не сказал бы. Выбор, как правило, происходит спонтанно. Первую книгу Козлова – «Гопники» – я выбрал по обложке, на которой был изображён самый уродливый в мире скинхед (на самом деле гопник – прим. авт.). Подумал – «Вот!» И не ошибся: история рабочей молодёжи позднесоветского периода во Франции просто поразила всех. Или Андрей Доронин – я начал читать, и столкнулся с таким количеством чёрного великолепного юмора, что просто не мог сопротивляться. Поэтому выбор чаще всего интуитивный. Плюс, когда специализируешься на неформатной литературе – ты хозяин в этой нише. Потому что никто не хочет заниматься такой литературой.

– С русским языком трудно работать?
– Русский – очень сложный. Во французском, как вы знаете, нет ни склонений, ни окончаний, ни суффиксов, ничего подобного. Поэтому во время работы приходится адаптироваться совершенно к другой структуре. Но в этом и огромный плюс: твои собственные способности как писателя значительно расширяются.

– В своих интервью вы всякий раз не упускаете случая оттоптаться на современных модных французских писателях – Бегбедере, Уэльбеке. Говорите, что это не литература. Чем они вам не угодили? И что для вас настоящая литература?
– Это выскочки из тусовки. Сюда бы я отнёс и Эммануэля Каррера, автора книги «Лимонов». Они не романисты, как себя позиционируют, а беллетристы. Роман – это история, драма, интересные персонажи, противоречия между ними, интрига. Для этого нужно уметь выходить из собственного «Я», думать от другого лица, а не только от себя любимого! Обычно, к примеру, мужчины-писатели плохо прописывают женщин. Чтобы описать женщину, понять её логику, нужно выйти из себя. Настоящий романист способен это сделать, Бегбедер и прочие – никогда. Они ищут вдохновения в своих кухнях. Они никогда не путешествовали, никогда не выходили за рамки своего узкого мира. Они певцы самих себя. Во Франции вообще сейчас царствует эпоха нарциссизма. Для меня такие тексты – не литература, а своего рода жёлтая пресса. И потому она популярна.

– Кого из современных французских писателей вы бы отметили как выдающихся?
– Патрика Модиано, лауреата Нобелевской премии в 2014 году. Он рассказывает любви, о прошлом, о Франции, которой больше не существует. О Париже, который тоже давно исчез. Для меня самое важное – его неповторимый стиль. А также то, что он многое не договаривает.

– Каково сегодня отношение во Франции к Лимонову? Он, действительно, после книги Каррера стал для вас героем нашем времени?
– Лимонов в 80-е годы был кумиров левых. А потом, когда он уехал в Югославию на войну, и стал участвовать во всех этих политических делах – стал нацистом, фашистом, проклятым писателем. Это длилось 20 лет. Когда я приходил в издательства, и только упоминал его имя, мне с порога кричали – «Вон отсюда!» После Каррера он снова стал любопытной фигурой. Сейчас его одновременно и уважают, и опасаются. Но этот всплеск интереса, на самом деле, мало имеет отношения к самому Лимонову – это успех Каррера.

– Что вы имеет в виду?
– Каррер – сам по себе не очень интересный писатель, гипер-нарциссист, пишет в основном про себя. И вдруг он находит Лимонова. Начинает со статьи, которая вызывает большой интерес. А потом издаёт книгу, задействовав параллельно целую армию пиар-агентов и свои связи в СМИ. Книга разошлась грандиозным тиражом – 200 тысяч экземпляров. При этом сама книга – это просто плохо переписанные тексты Лимонова. Французские издатели тут же смекнули – о, золотая жила! И издали все книги Лимонова. Но – они не продаются.

– Почему?
– Французу не так просто понять русского, все эти особенности мировосприятия. Ну, и конечно, отталкивает резкость и радикальность его взглядов и высказываний.

– И, наконец, как бы вы охарактеризовали свой главный посыл как художника?
– Для меня самое важное – не мешать искусство и политику. Я не хочу иметь ни малейшего отношения к происходящему вокруг цирку. Искусство – это мир символики, изящества, красоты. В 30-е годы советский поэт Евгений Кропивницкий написал – «Искусство для искусства». Я его полностью поддерживаю.
Tags: интервью
Subscribe

  • «Сказка о мамонтенке»

    Здравствуйте. Пока получается такая сказка: ********************************************************************* Сидят Путники в лесу на…

  • «Вести из Непала»

    Корф Ольга Максимовна Бакалавр филологических наук МГУ имени М.В. Ломоносова по специальности «Русский язык и литература» Буддистское начало в…

  • Пелевин пишет одну и тут же книгу....

    Просветление в романах В.Пелевина Ниже представлены отрывки из двух романов В.Пелевина: "Чапаев и пустота" и "Империя В" В.Пелевин - "Чапаев и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments