February 11th, 2021

звезда

Хищники

- Я хочу воззвать к твоему аналитическому уму, - сказал дон Хуан. - Задумайся на мгновение и скажи, как ты можешь объяснить противоречие между образованностью инженера и глупостью его убеждений и противоречивостью его поведения. Маги верят, что нашу систему убеждений, наши представления о добре и зле, нравы нашего общества дали нам хищники. Именно они породили наши надежды, ожидания и мечты по поводу успехов и неудач. Им мы обязаны алчностью и трусостью. Именно хищники сделали нас самодовольными, косными и эгоцентричными.
- Но как же они сделали это, дон Хуан? - спросил я, несколько раздраженный его словами. - Они что, нашептали нам все это во сне? - Нет конечно, что за глупости! - с улыбкой сказал дон Хуан. - Они действовали куда более эффективно и организованно. Чтобы держать нас в кротости и покорности, они прибегли к изумительному маневру - разумеется, изумительному с точки зрения воина-стратега. С точки же зрения того, против кого он направлен, этот маневр ужасен. Они дали нам свой разум! Ты слышишь? Хищники дали нам свой разум, ставший нашим разумом. Разум хищника изощрен, противоречив, замкнут и переполнен страхом того, что в любую минуту может быть раскрыт. - Я знаю, что несмотря на то, что ты никогда не голодал, - продолжал он, - ты беспокоишься о хлебе насущном. Это не что иное, как страх хищника, который боится, что его трюк в любое мгновение может быть раскрыт и еда может исчезнуть. Через посредство разума, который в конечном счете является их разумом, они вносят в жизнь человека то, что удобно хищникам. И таким образом они в какой-то мере обеспечивают свою безопасность и смягчают свои страхи.

Collapse )

Можно ли сказать, что хищники или летуны - это пелевинский ум Б? Который вырабатывает агрегат М5?
Наши страдания?
звезда

Доктор Живаго

Б. Пастернак родился 29 января (10 февраля) 1890 г.
С детства окружённый творческими людьми, Борис Пастернак сначала мечтал о карьере композитора, затем философа, но стал писателем. И именно литература принесла ему мировую славу и Нобелевскую премию.
В 1946 году Пастернак начал работать над романом «Доктор Живаго». Прообразом главной героини стала его возлюбленная – Ольга Ивинская. Почти 10 лет понадобилось автору, чтобы закончить книгу, но редакции на родине не спешили её печатать. Роман назвали антисоветским, Пастернака исключили из Союза писателей, и под давлением общества он даже отказался от Нобелевской премии со словами: «В силу того значения, которое получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться, не примите за оскорбление мой добровольный отказ».
Лишь в 1987 году Борис Пастернак был реабилитирован, его посмертно снова включили в Союз писателей СССР. Шведская академия признала отказ писателя недействительным, и Нобелевскую премию Пастернака передали на торжественной церемонии его сыну Евгению.


Что вы скажете о романе "Доктор Живаго"?

Collapse )
звезда

"За кулисой театра теней этой пещеры"

Андрей Звягинцев, режиссер

Все ресурсы у государства. С каждым шагом государство все полнее и шире распространяет свои полномочия собственника этих ресурсов. Проще говоря, идет полномасштабное огосударствление всех и всяких возможностей. Частный сектор (малый и средний бизнес) умаляется до размеров мыши. И потому совершенно парализован, от него не жди поддержки иной политической позиции, кроме официальной. Про большой и сверхбольшой бизнес (крупные предприниматели и олигархические элиты) и говорить не приходится. Все они (почти без исключения), притом необязательно только внутри страны, имеющие свои бенефиты и бизнесы, — все они лояльны власти. Никогда они не сделают опрометчивого шага из страха за свой бизнес и — шире — за свою будущность.

Collapse )
звезда

Протесты

Анна Наринская о романе Пелевина "Бэтман Аполло"

Эта книга написана специально, чтобы вызвать раздражение у таких, как я. Нет, не вся целиком, а в той своей разрекламированной части, которая про протесты. То, что там написано, по определению должно, ну если не задевать, то как-то царапать тех, кто протестам сочувствовал, тех, кого волнует судьба нынешних заключенных, которых такие, как я, называют политическими, а Пелевин представляет как неумных и безвольных заложников гламура и дискурса.

В этом есть определенная смелость — ведь такие, как я, в принципе и есть читатели Пелевина. И, даже сидя в своем окопе, или где он там сидит, он не может не понимать, что, аттестуя события прошлого года как "гламурные волнения, когда дамы света в знак протеста против деспотии перестали подбривать лобок, а их любовники-олигархи вынуждены были восстать против тирана", он отвращает от себя своих же пропагандистов — тех, кто когда-то объявил "Чапаева и Пустоту" главной книгой девяностых.

То есть автор демонстративно показывает, что с настроениями потенциальной аудитории считаться не собирается и что вообще если его и волнует чье-нибудь мнение, так только мнение Будды.