October 29th, 2020

звезда

Путешествие Саши

Пойди туда, не зная куда..

Почему Турция была первой точкой мистического путешествия?
Видимо потому что надо было встретиться с Со - повстречаться с Мудростью.

А второй точкой была Куба. И какое-то редкое дежавю нахлынуло на Кубе, детские воспоминания, чистые и светлые, то, что еще не испорчено взрослым опытом.
Красивые лица, приятное общение, музыка, которая останавливала рой мыслей и давала покой и блаженство и куда-то влекла. Кафе "Дерево и камень" почти намекают на Чапаева и Пустоту, и Саша, поедая свой сэндвич (подумать что он означал как метафора) размышляет:

Вечером я пошла в «Дерево и Камень». Официант меня помнил – и спросил, хочу ли я опять «Сашу Руз». Съесть саму себя было интересно и даже sexy. Пока мой сэндвич готовили на кухне, официант рассказал историю его названия.

Съесть саму себя - это же намек на то, чтобы избавиться от иллюзии своего Я.

Валун возле кафе – мысль длинная, но простая. Я сама по сравнению с валуном – короткая, но крайне сложная мысль. А есть самая большая и длинная мысль, содержащая всю простоту и всю сложность, включая Сашу, Шиву, валун, дерево и прочее. Эта большая общая мысль – вся реальность. И она, как луч света со светящейся в нем пылью, возникает над жерлом бесплотной божественной машины, которую Ахмет Гекчен назвал проектором «Непобедимое Солнце».

Можно считать это проектором. Можно богом. Какая разница? Кто-то сказал, что древние евреи исписали много томов тайными именами бога, но все эти имена были не у бога, а у евреев – к богу ни одно так и не прилипло.

Самое унизительное для людей в том, что наши бирки совершенно не на что повесить. Про это ведь и говорил на «Авроре» волчара Винс. В танцующем Шиве нет никаких выступов. Все наши истины со страшной скоростью рассыпаются в прах, наши книги, где были записаны вечные имена, уже истлели в пещерах… На что здесь можно опереться? Вот этому лежащему в траве валуну миллиард лет. Но этому миллиарду лет всего одна секунда.


Саша таким образом постигает Пустоту)
В Сутре Сердца сказано почти тоже самое:

Все вещи по своей природе пусты,
Они не рождаются и не уничтожаются,
Не грязны и не чисты,
Не возрастают и не убывают.

По этой причине бодхисаттвы опираются на праджня-парамиту, в их сознании отсутствуют препятствия. А поскольку отсутствуют препятствия, то отсутствует и страх. Они удалили и опрокинули все иллюзии и обрели окончательную нирвану.

И именно на Кубе, познав Мудрость и Пустоту , Саша встречает Наоми. Мантра Ом мани падме хум сложилась и ничего что в этой мантре Саша - падме - инь, Луна, лотос, йони, а мани - ян, Солнце, лингам - тоже женщина, Кубинка
ведь у бодхисаттв нет пола)
в нирване нет женщин и мужчин, вот, что хотел сказать нам Виктор Пелевин, как всегда мило и мягко пошутив про лесбиянок.

Мантра Ом мани падме хум - великая мантра, ведущая к Источнику. Она и спасет мир.
ушанка
  • daosden

Исповедь идиота

Автор -джокер (http://samlib.ru/o/orlow_wadim_wiktorowich/bezdna08.shtml)

Кастанеда

Меня зовут НВ и я чертов псих.
С чего все началось? Сейчас уже трудно вспомнить.
Я был обычным мальчиком читал Кастанеду, тогда все читали Кастанеду.
Не все? Ну если кто то не читал, то сам виноват, надо было читать.
И вот однажды меня укусила божья коровка.
Не туда куда вы подумали чертовы пошляки.
Кроме Кастанеды я стал читать и Пелевина и это привело к трагедии.
От Пелевина я перешел на сообщество ру_пелевин и это было начало конца.

Collapse )
звезда

Приключения Пелевина в эпоху андерграунда

Сергей Москалев

Контекст Пустоты

«Если ты встаешь на этот путь, в какой‑то момент Вселенная начинает вести с тобой разговор: появляются одни учителя, потом другие, приходят книги, и, если ты ищешь, диалог этот длится всю твою жизнь», — говорит футуролог и суфий, исследователь и разработчик Punto и Caramba Switcher Сергей Москалев.

В 12 лет он познакомился с йогой, в 15 прочитал французских магов Жюля Лермина и Папюса, в 16 стал вегетарианцем, в 17 вошел в трансперсональную группу переводчиков и практиков «Контекст» — главного советского самиздата эзотерической литературы, через которую впоследствие прошли все «московские искатели истины».

«Группу «Контекст» создали Валентин Куклев и Виталий Михейкин в 1970-е годы. Они собирались, обменивались духовными исканиями, но информации, материалов, книг почти не было. Встречались человек по 12-15 в небольшой квартире Виталия Михейкина, обсуждали, кто что прочитал, послушал, как понимает. Встречи были потрясающе интересные, приходили люди самые разные, очень умные, в том числе и ученые, доктора и кандидаты наук. Спустя много лет я собрал словарь терминов, используемых участниками группы, и опубликовал в интернете, а редактор и издатель Шаши Мартынова предложила сделать из этого книгу. Так появился «Словарь эзотерического сленга».

И вот как-то в Москву приехал некий фрик, американец. Он путешествовал по Европе на маленьком автобусе Volkswagen и у него с собой была библиотека из 100 книг: пять томов Кастанеды, шесть томов Ошо, а еще Чогьям Трунгпа Ринпоче, Тартанг Тулку Ринпоче и многое другое. Это был настоящий топ эзотерических книг, которых в Союзе не было. И он, уезжая, оставил все это нам.

Ну что было делать? Надо было переводить. Василий Максимов взялся за Карлоса Кастанеду, Владимир Степанов переводил Георгия Гурджиева и Петра Успенского, Виталий Михейкин и Владимир Майков познакомили русскоязычных читателей со Станиславом Грофом, Тимоти Лири, Джоном Лилли, Чогьямом Трунгпа Ринпоче и Тартангом Тулку Ринпоче, Михаил Папуш переводил астрологические книги.

Мой папа — военный пилот, управлявший пикирующим бомбардировщиком, он много раз в жизни стоял на краю. И после демобилизации папа очень полюбил Омара Хайяма, хорошо его знал и много цитировал. Поэтому, когда встал вопрос, что я буду переводить, я выбрал суфизм. Он мне был понятным и родным.

Никто из нас не был профессиональным переводчиком. Потому что профессионалы хотят получать за перевод деньги, а мы переводили и за это могли получить срок. Не то чтобы КГБшникам не нравилась эзотерическая литература. Но ведь это тоже самиздат, а они считали так: «Сегодня они ксерят йогу, а завтра Солженицына будут ксерить или листовки».

Переводами занимались исключительно подвижники. Видимо, такие тексты и должны попадать в руки некорыстные, без золотой пыли. В результате все, кто в Союзе до перестройки интересовались эзотерикой и мистикой, получали информацию из распечаток, сделанных в группе «Контекст».

В 1981 году ко мне в гости на Арбат привели Виктора Пелевина — учащегося первого курса Московского энергетического института. Он начал интересоваться эзотерикой, а у меня дома благодаря «Контексту» была библиотека — самиздатовские распечатанные книжечки Кастанеды, Гурджиева, Муктананды, Вивекананды. И мы стали с ним на этой почве дружить. Книги давались строго на ночь, и Витя был в этом вопросе педантичен. Со временем он нашел где-то возможность не просто ксерокопировать, а уменьшать книги, иначе в метро было неудобно читать, не секретно. А к маленькой копии можно было приклеить обложку вроде «Производство и обслуживание фрезеровальных станков».

Витя произвел впечатление очень умного, знающего, сообразительного человека, но, вместе с тем, в нем было удивительное сочетание тонкости и грубоватости одновременно, при этом он обладал точностью восприятия и умением решать задачи.

Из всего, что мы тогда читали, Кастанеда оказал на Виктора самое большое влияние. Его стилистика, психоделика, странные люди в пончо — то ли есть, то ли нет, то ли это призрак. Мы в те времена практиковали осознанные сновидения: спали в специальных чистых ботинках вроде туристических, потому что на ногах должно было быть давление, чтобы во сне тактильно вспомнить ощущения бодрствования. Одна была проблема — спали на циновках по-йоговски и эти ботинки брямкали, когда человек переворачивался.

«Кастанеда — величайший поэт и мистик XX века. Миллионы людей обязаны ему мгновениями прозрения и счастья, и если даже потом выяснилось, что эти прозрения не ведут никуда, то в этом не его вина»

Виктор Пелевин, «Последняя шутка воина»

Витя много заимствовал из боевых искусств. Он занимался карате, а не каким-то там тайцзи или багуа. Никакой китайщины у него никогда не было, все было строго и волево. В китайской культуре важно, как бы прожить подольше, а в японской — как бы умереть красиво.

Пелевин — настоящий глубокий исследователь. В нашей компании было совершенно очевидно, что он — самый гениальный, способный к удивительной концентрации. Если нужно было что-то сделать, он мог 16 часов сидеть и печатать. Неправы те, кто думают, что ему просто повезло, он что-то там написал и на него свалился успех. Нет, это огромное трудолюбие и талант. И, вдобавок, особое этнографическое виденье.

Однажды к нам попала дореволюционная книга одного из немецких этнографов, которая описывала африканский мир, нравы, обряды, мировоззрение. Мы читали и видели: так это же мавзолей Ленина, а это вечный огонь на Красной площади. И проход войска, вооруженного деревянными булавами, перед вождем племени, разукрашенным перьями, в львиной шкуре тоже что-то сильно напоминал... Мы читали с восхищением. И вдруг у нас открылось двойное видение: была наша «как бы реальность», все эти секретари, политическое устройство страны — и тут же на нее накладывалась Африка, людоедство, черепа, общение с мертвыми, «клянемся перед павшими».

Витя просто фантастически научился видеть такие парадоксы. Он ничего не придумывал, мы просто гуляли по улице и все это было вокруг нас, вся эта этнография.

«Въ Лоанго населеніе коптило своихъ умершихъ, чибчи высушивали ихъ на медленномъ огнѣ, a тѣла вождей бальзамировали. Въ связи съ указанными представленіями о нуждахъ душъ стоить и обычаи положенія съ покойникомъ всего его имущества. Онъ появляется еще на низшихъ ступеняхъ культуры, при существовали вѣрованія что умершіе живутъ въ могилахъ».

Вот пример, который объяснял мавзолеи, бальзамирование. И вся книга была наполнена узнаваемыми по совку вещами. Интересно, что в Африке было достаточно прилично там, где в государстве поддерживалось христианство и ислам. А в СССР, когда от религии отступили, во многом свалились в африканское людоедство. Все это давала нам третью точку зрения в то время, когда в совке ты мог быть либо совершенно лояльным, либо диссидентом.

Вероятно, героев и обстоятельства позднее Виктор сперва научился описывать по тому же принципу. В начале 1990-х он редактировал пятитомник Кастанеды в переводе Василия Максимова для издательства «Миф». В результате возникла идея полноценно издать антологию советской эзотерической литературы, прежде существовавшей только в самиздате. Пелевин объехал многих участников тусовки, побывал в Киеве у Владимира Данченко [легенда эзотерического самиздата начала 1980-х годов, писавший в жанре «демистификация мистики» — прим. ред.], в Петербурге у Сергея Рокамболя [независимый художник, концептолог, мифолог, дизайнер, композитор — прим. ред.] и его жены Анны, съездил под Выборг к самому Максимову, который трудился там лесником.

Набранный материал не стал антологией, а превратился в роман «Чапаев и Пустота», где Чапаев — это Максимов, Котовский — Рокамболь, Анка — жена Рокамболя Аня Николаева, интеллигент в очках с лицом басмача Володин — это я. А Петр Пустота — это сам Пелевин. Там, среди прочего, описана история поедания мухоморов, в которой я участвовал. Больше никогда мухоморы есть не буду и никому не советую. Если жизнь дорога. Не столько от мухоморов можно помереть, сколько от метаний по железнодорожным путям, лесу и недостроям. И разговоры там в стиле «просто о сложном». Всякие объяснения мироздания при помощи луковицы. Он замечательно нарисовал эзотерическую тусовку доперестроечную, которую хорошо знал и сам был ее участником.

Витя очень точно, как многоглазый, многомерный акын, поет ту среду, которую он видит, то пространство, в котором он присутствует. И выходит так убедительно, потому что это не высосано из пальца, это реальность. Можно сказать, что нам в России повезло иметь не просто писателя, а философа и мистика, обладающего кинжальным всепроникающим взглядом!
звезда

О суфизме

Сергей Москалев: Совершенство — это не точка на карте, это стрелка компаса


Сегодня мы будем говорить о мудрости суфиев, о суфизме. И одновременно о современных технологиях (в частности, об искусственном интеллекте).

Такой интересный ракурс беседы стал возможен благодаря уникальности моего собеседник. Это Сергей Москалев, футуролог, эксперт по суфизму, предприниматель (разработчик Punto Switcher и Caramba Switcher).

О сути суфизма

Как бы Вы сформулировали суть учения суфиев? Чем это учение отличается от других мистических, духовных и религиозных доктрин?

Мне близко определение которое дал суфизму индийский музыкант и философ Хазрат Инайят Хан: "Одно из слов, к которым восходит слово "суфий", – греческое слово "софия", что означает мудрость; мудрость – это знание, приобретённое изнутри и извне. Вот почему суфизм – не только интуитивное знание и не только знание, которое приобретается в миру. Суфизм как таковой – это не религия и даже не культ с чётко определённой доктриной. Но лучшим будет объяснение суфизма, если сказать, что суфий – это любой человек, у которого есть знание как внешней, так и внутренней жизни".

Суфизм — это термин придуманный западными исследователями. Сами практики называют это направление "Тасаввуф" и соотносят это понятие с наукой о мудрости, мистицизмом. А поскольку мистицизм есть в каждой системе, даже в кулинарии, то он обладает свойством объединять всё, что мы видим и чувствуем вокруг и внутри нас.

Collapse )