October 6th, 2020

звезда

А писатель - садовник

Хочется возразить нашим критикам))

1 критик -ДеБыков - Collapse )

2 критик Галина Юзефович

Можно ли сказать, что Пелевин «перековался» или «прогнулся», то ли искренне, то ли под давлением общественного мнения сменив свои жесткие антифеминистские взгляды на прямо противоположные? Определенно нет. Скорее «Непобедимое солнце» дает нам лишний повод удостовериться, что великий трикстер, главный шутник современности Виктор Пелевин никогда не думает того, что говорит, и не говорит того, что думает, — ни в прежних своих текстах, ни сейчас. И анти-, и профеминистская повестка в его прозе — не более чем шутовская маска, зыбкая проекция наших собственных ожиданий и ментальных клише на плоскость словесности.


Да неужели? ничего и никогда не говорит, что думает? а о чем же пишет, шут в маске?

По-моему что-то с этой Галинойт не то))

Книга обманчивая.
Она на первый взгяд простая как и сама героиня. Но роман хитроумно сконструирован, и лишь дочитав до конца а лучше 2 раза) понимаешь, как ловко сочленились в романе две книжки, которые читала Саша - о древнем Риме и о гностицизме.

Я отыскала интервью Пелевина, которое он дал после СКО.

Книга написана от лица женщины - точнее, лисицы. Кажется, до этого пол рассказчика в ваших романах был мужским. Сложно было перестроиться?

Пелевин: Этот роман был не столько сочинен, сколько надиктован мне некой женской сущностью, очень симпатичной, в которую я просто влюбился, пока писал книгу. Я, конечно, не хочу сказать, что действительно верю в подобные вещи - просто субъективно все воспринималось именно так. Книга писалась очень легко, и я выполнял функцию не столько сочинителя, сколько стенографа и редактора. Поэтому перестраиваться мне не было необходимости. Но у меня действительно было сильное отождествление с героиней - вплоть до того, что несколько раз мне мерещилось, будто я стучу по клавишам лисьими лапами. Это интересное чувство. Наверное, что-то похожее испытывает актер, практикующий систему Станиславского. Но я не делал никаких усилий. И мне очень жалко было дописывать последнюю страницу и расставаться с героиней.

Достаточно большая часть действия романа происходит в Битцевском парке. Вы ведь сами часто катаетесь там на велосипеде. Своего рода ностальгия?

Пелевин: Скорее это рефлексия по поводу одной фразы из жизнеописания Будды: "После этого Будда удалился в лес, где можно было встретить лучших людей того времени". Кроме того, условный сказочный лес - та среда, где обитают фольклорные Волк и Лиса. Вполне естественно, что повествование перемещается именно туда.

Ваша героиня очень старательно и доступно читает лекции по культуре и философии сначала своим клиентам, а потом Волку. Это что, воспитание читателя?

Пелевин: Нет, я не считаю своей функцией воспитание читателя - этим должны заниматься телевидение и прокуратура. Просто моя героиня - очень тонкая и возвышенная особа, и эти темы для нее банальны. Она начинает говорить о культуре, когда ей надо поддержать ничего не значащий светский разговор, поскольку для нее это то же самое, что болтовня о погоде или телесериале для менее развитых персонажей. Все становится ясно ближе к концу книги, когда она делится с Волком своими сокровенными взглядами.

В "Книге оборотня" почти нет города и людей: всего несколько персонажей и кусочек Битцевского парка. Их подменило некое интеллектуальное пространство: густая сеть философских концепций и разного рода мифологий. Почему? Может быть, вы слишком мало времени проводите в России, чтобы писать про нее?

Пелевин: Во-первых, в книгах вообще не бывает города и людей - в них бывают только слова. В силу природы человеческого мышления и его языковой репрезентации любое пространство, отраженное в тексте, является чисто интеллектуальным, даже если речь идет об интеллекте дебила. "Город" и "люди" - это такие же мифологемы, как "лисы" и "волки". Просто на некоторых симулякрах висит бирочка "нон-фикшн", и в общей теории промывания мозгов их принято считать отражением реальности, хотя "реальность" - это тоже мифологема. Во-вторых, слово "подмена" в вашем вопросе не очень корректно. Вы исходите из предпосылки, что в моей книге должны были присутствовать город и люди, но я в силу своих порочных особенностей подменил их чем-то другим. Но я ведь не брал на себя обязательств писать о городе и людях. Это как если бы чукча написал трактат о моржевании, а его упрекнули в том, что он уделяет мало внимания футболу, потому что ему редко снится Абрамович.

В предисловии вы старательно дистанцируетесь от текста. Зачем?


Пелевин: Видите ли, я чувствую в этой книге такую взрывную мощь, что мне делается страшно. И хочется на всякий случай отойти подальше, пока не шарахнуло.

Чему служат не только многочисленные цитаты и аллюзии, но и откровенные пародии, в том числе и на современную литературу, в тексте?

Пелевин: Они служат тексту. Для меня роман похож на цветочный куст, который развивается и растет по своим собственным законам. А писатель - садовник. Он просто поливает это растение и отрезает сухие ветки, но спрашивать у него, почему цветы на нем желтого цвета или почему на каждой веточке именно пять листочков, бесполезно. Писатель может, конечно, что-нибудь наврать по этому поводу, но сам он никогда этого не знает до конца. Мне ни разу не удавалось написать ту книгу, которую я хотел. Как же я могу ответить на вопрос, почему она такая, а не другая?


Вот, как пишет романы Пелевин понятно, а давайте представим, что нам удалось взять у Пелевина интервью в бассейне, где он плавает, о его новом романе "Непобедимое Солнце".

задаем вопросы и сами перемещаемся в голову ПВО как Фрэнк в Каракалу, и отвечаем за него.

например, я спрошу: (я в маске БА)

Астра: Мне очень нравится лиса А Хули. Она такая как надо - утонченная, возвышенная, искренняя и любящая. Сейчас вы вселялись в сущность московкой блондинки. Она вам тоже надиктовывала роман? Некоторые словечки совсем не ваши)

Пелевин : Я давно мечтал написать книгу от лица женщины, настоящей, не оборотня. И мне было увлкательно писать Солнце. Саша смелая и симпатичная мне. Иногда она вырывалась буквально из рук и сюжет взрывался очередной ее выходкой. Каюсь, книгу про Третий Рим я ей подкинул в рюкзак, а вот гностиков откуда она взяла, я не знаю. Пришлось выкручиваться на ходу.

____________________________________
продолжайте: кто первый????)))))