September 19th, 2020

S.P.Q.R.

Возвращаясь к теме "ИЛК"

Я новый роман еще е читал, а вот «ИЛК» читал. И хочу высказаться. Когда Астидора пишет словосочетание "дух Великой Матери" она входит в дискурс "неолитической религии". т.е "золотого века".. Чатал Хуюк и т.д.. а там у этой Матери есть Супруг.. и вот тут мы никак не можем игнорировать содержание первой новеллы в ИЛК. т.к иконографической изображение этого Супруга известное..это РОГА. рога быка.. так о чем это ?

мне очевидно, что в новом романе продолжают развиваться те линии смысловые, которые были намечены и в предыдущих книгах.. втч. ну просто это по факту. что Виктор взял на себя смелость говорить - опять говорить о ваалопоклоннике ( Гелиогабале) в таком ключе, в котором никогда в истории религий к этой теме не подходили- а именно- восприятие этого культа, как архаического культа "золотого века". как древнейшую форму язычества, свойственного миру, в котором само небо было другим. юным. и "бог был увенчан гирляндами цветов. сейчас такое можно наблюдать только у шиваитов в Индии- ну да там и есть сейчас цитадель язычества как такового.

а проблема античной Олимпиады- эти два кольца есть и на еще одной эмблеме- их на ней пять. и она- эмблема эта- прямо противоположна во всех смыслах иерогамии и Золотому Веку- ибо это соревнование на днище кали юги. весь этот античный аполлонизм, в котором мы и живем.. ибо живем мы не в братской любви и не в священнобрачии Адама и Евы в райском саду, а живем на самом нище Железного Века, соревнуясь кто первым добежит ( известно куда, это я про каждого отдельного человека и то, что ему экзистенциально неизбежно) ну ведь так. Это сказано про «европейских спортсменов» . но я говорю о цивилизации в целом. о том, как выглядит ныне это ничтожное соревнование эгоизмов в историческом процессе. крайне некрасиво.

Астидора буддитка. я принадлежу к аврамической религиозности. исповедую Иисуса Христа Спасителя, как Бога победителя смерти.. мы друг друга не оскорбляем и апологетикой не занимаемся, а просто цитируем отрывки из книжек ПВО и приводим свои ( из истории наук известные ) аналогии.. так вот про "двурогого бога".
сразу скажу- тут "копирайт"- в том смысле, что это размышления о том, о чем еще не говорили. тут на новую «дисертацию.. есть такой памятник античной литературы ( в античности сакральный) ГИМНЫ ОРФЕЯ. приписывают Орфею. ну это как с Гомером. автор есть но баснословен. в отличие от Гомера, Орфей более мифологизирован.. так вот . там есть гимн ПЕРСЕФОНЕ. и в нем сказано.. ( ну помимо того, что Орфей её видел как Блондинку).. у Орфея Персефона блондинка- это подчеркнуто- так вот . там сказано- перевод самый близкий к тексту. аутентичнотрадиционный

".. так властна , плодоносна и щедра двурогая в уборе драгоценном, что смертные желают лишь тебя - тот ветерок над пастбищем весенним"..

вот.. "пастбище. "весна, "травка свежая, а кто там пасется. на пастбище этом?.. вопрос риторический- супруг её.. так вот- буддисту это трудно понять- но и и греки и семиты верили в субстанциальное существование Души. они верили в конкретное бессмертие в Аиде ( Шеоле)

я объясню- это Зевс ( юпитер) м-ла е-вое думает, что он царь людей. его люди - это кромка пены на гребне волны- они ходят под ним максимум 120 лет.. а потом они уходят к Аиду. он их царь, а Персефона- Кора еще её имя-  царица.. вот в чем дело.

так было во времена Орфея. После Христа Спасителя , изведшего из Ада ВетхогоАдама ( т.е все его потомство) по другому. Но по сути- царство людей не тут, а Там.

а что касается Орфея-  собственно это и объясняли под подписку о неразглашении всем интеллигентным обитателям античного мира на "Элевсинских Мистериях"- в цикле ДионисаАида- почему Персефона недрогнувшей рукой открыла двери Аида и отпустила с ним его возлюбленную ?.. да потому, что когда она спросила его, что он делает в Царстве Мертвых-  наверно он умер?. ведь живым тут не место. их там просто не может быть.. Орфей сказал- "Я жив пока со мной живет Любовь". и эти слова поразили Персефону в самое сердце и за эту Любовь она и отпустила с ним его возлюбленную, за которой он- единственный из людей -  живым сошел в Аид.
звезда

Солтатор

Отрывок из романа Пелевина "Непобедимое Солнце"

Беседа Вария (Элагабара) с учителем танца Ганнисом:

"Юлий Бассиан был soltator – так это называли в нашей семье. Мы верили, что он может говорить с богами через свой танец, когда на него нисходит дух Солнца.

– Soltator подобен богу, танцующему перед зеркалом, – сказал Ганнис. – Танцующий человек на время становится богом. Такими были древние цари Египта. И особенно царицы.

– Бог подчиняется?

– Дело не в подчинении. Бог видит танцующего человека и принимает его за свое отражение. Желание бога и желание человека должны совпасть. Это очень таинственное событие. Богом нельзя командовать. Но им можно стать – и как бы объяснить богу, чего он на самом деле хочет. Через эту щель, Варий, soltator может управлять всем миром.

– А чего хочет бог?

– Танцевать, – улыбнулся Ганнис. – Но его танец – это совсем не то, чему тебя учили. Весь мир – его танец.

– Как мир может быть танцем?

– Ты еще мал, чтобы понимать такие вещи.

– Скажите, учитель. Может быть я все же пойму.

Ганнис смежил веки и сразу стал похож на одну из древних гранитных статуй, которые стояли во дворе нашего дома.

– Ты видел, как во время праздников жонглеры крутят вокруг себя веревки с горящими шариками из пакли?

– Конечно, – сказал я, – я и сам хорошо умею.

– Когда они делают это быстро, огонек начинает описывать разные фигуры – ты видишь круги, эллипсы, спирали и так далее.

– Да, – согласился я.

– На самом деле есть только маленький яркий огонек. Но он танцует так быстро, что у тебя перед глазами появляется иллюзия круга или спирали. Бог – это очень маленький и очень яркий огонек, своего рода светлячок, который летает гораздо проворней, чем любой комок горящей пакли на веревке. Бог делает это так быстро, что у тебя перед глазами появляется иллюзия целого мира.

– Значит, мир – иллюзия? – спросил я.

– Я не философ, – сказал Ганнис. – Иллюзия – просто слово. Одно из тех слов, которые употребляют философы. Они, мой милый мальчик, называют мир то так, то этак – но ничего не меняется. Философ в лучшем случае может заработать своей мудростью миску бобов. А от того, что делает soltator, меняется все, и самым заметным образом. С миром происходит метаморфоза. В этом разница.

– Юлий Бассиан мог менять мир как хотел?

– Soltator не ставит себе цели изменить мир по своему разумению, – сказал Ганнис. – Он выполняет волю бога. Вернее, помогает богу понять, в чем она.

– Как такое может быть, – сокрушенно прошептал я, – ведь нужно понимать бога лучше, чем он сам…

Ганнис улыбнулся.

– Секрет в том, что бог вообще ничего особо не хочет. Во всяком случае, от нашего мира. Представь, что ты лежишь на пиру без всяких желаний. И тут мимо проходит прислужник, несущий, допустим… Что ты ел сегодня?

– Рыбный соус, – сказал я.

– Блюдо с рыбным соусом. И ты, еще минуту назад не знавший, чего ты хочешь, кричишь через всю залу – эй, сюда рыбный соус! Сюда!

Я засмеялся. Пример был доходчивым – и действительно напоминал о моем поведении за едой.

– Однако не все так просто, – продолжал Ганнис. – Ты ведь знаешь, сколько разной всячины разносят в вашем доме за обедом.

Я кивнул.

– То же происходит и с богом, которому люди предлагают много разных блюд. Твое искусство – сделать так, чтобы из всех людей бог заметил именно тебя…

– Но каким образом?

– Это будешь объяснять мне ты, а не я тебе. Юлий Бассиан выражался так: сложно, если говоришь, и легко, когда делаешь. Сердце должно быть спокойным, а дух ясным. Бог поддерживает равновесие, Варий.

– Равновесие чего?

– Например, внешнего и внутреннего. Да и вообще всех вещей друг с другом. Помоги ему.

– Как?

– Приди в равновесие сам. Чтобы случилось то, чего ты хочешь, первое, что ты должен сделать – перестать хотеть.

– Как можно перестать хотеть, если хочешь?

– Soltator не хочет вообще ничего, – ответил Ганнис, – поскольку знает, что такое мир. Когда это постигнуто, невозможно хотеть чего-то как прежде.

– Но зачем стремиться к тому, чего уже не хочешь?

– Soltator и не стремится, – сказал Ганнис. – Поэтому желаемое перестает быть желаемым и становится надлежащим. А став надлежащим, оно происходит.

– Не понимаю.

– Не старайся это понять. Просто танцуй.

– Но я хочу понять, – сказал я.

– Тогда станцуй и это тоже."
звезда

Мифы, философия, метафизика

«Бытие не является в действительности самым универсальным из всех принципов… ….идея Бесконечного (которая в действительности является самой положительной идеей из всех существующих, поскольку только бесконечное может представлять собой абсолютное целое…) может быть выражена только через отрицательное по своей форме понятие»
Р. Генон


О диалогах Платона

Наиболее высокую оценку — статус подлинно инициатического и традиционного знания Генон придает мифам платоновских диалогов. Как известно, наряду с диалектическими рассуждениями, в диалогах Платона в изобилии встречаются мифы. Многие из них касаются тем загробного существования души, происхождения космоса и тому подобных вопросов, характерных для религиозных учений и для метафизических доктрин. Современные исследователи Платона в большинстве своем склонны трактовать их как простые, наглядные иллюстрации абстрактных конструкций платоновской теории.

Р. Генон придерживался другого убеждения. В «Заметках об инициации» он утверждал, что мифы вообще первоначально были символическим изложением инициатического знания и именно при помощи мифов в инициатических организациях оно передавалось от учителя к ученику. Далее Генон прямо пишет о мифах в диалогах Платона: «… даже в классическую эпоху Платон прибегал еще к мифам, когда хотел изложить концепции, неподвластные его обычным диалектическим средствам и эти мифы, которые он, конечно, отнюдь не „изобретал“, а лишь „приспосабливал“, ибо они несут бесспорный отпечаток традиционного учения … эти мифы, утверждаем мы, отнюдь не являются просто литературными украшениями, которыми можно и пренебречь, как слишком часто полагают комментаторы и современные „критики“, считающие гораздо более удобным отбросить их без дальнейшего рассмотрения, нежели дать им хотя бы приблизительное объяснение; напротив, мифы отвечают самому глубокому, что есть в мысли Платона, свободному от индивидуальных случайностей — чему-то столь глубинному, что может быть выражено лишь символически; диалектика зачастую носит у него оттенок „игры“, что весьма согласно с греческой ментальностью, но когда он оставляет ее ради мифа, то можно быть уверенным, что игра кончилась и речь идет пойдет о вещах „сакрального“ порядка».

Метафизика и философия

Р. Генон отмечал, что наши современники собирают под именем философии «не только разнородные, но иногда и несовместимые друг с другом элементы». Вместе с тем, по Генону следует отличать философию — человеческое знание, сугубо индивидуальные мнения, не освященные никаким сакральным авторитетом, от метафизики — сакрального, сверхчеловеческого знания, которое передается от самого начала времен до сих пор в инициатических тайных организациях. Геноновская «метафизика», которую не следует путать с «метафизикой» в аристотелевском, привившимся в современной науке смысле, мыслится как трансляция Абсолютной истины на человеческий уровень Бытия настолько, насколько это вообще возможно; философия же, по Генону — вероятностное знание, исторически и психологически ограниченное. Метафизика принадлежит миру традиционному, где все сферы жизни были подчинены Традиции, берущей, согласно Генону, свое начало от легендарной Гипербореи, упоминаемой «Ведами» и греческими поэтами працивилизации полюса, где никогда не заходит солнце, и земного рая. Философия принадлежит миру современному, западному, отпавшему от Традиции, строящемуся на посюсторонних началах, и представляющему собой упадническое человеческое сообщество Темного Века, Кали-Юги.

Итак, для Р. Генона термин «восточная философия», употребляемый академической наукой, вообще лишен смысла. Само его существование, по Генону, связано лишь с тем, что ученые Запада привыкли мерить все иные эпохи и цивилизации своими профанными мерками, поэтому они и объединяют под одним именем «философов» Гегеля и Лао-Цзы. На самом же деле, восточные учения, конечно — никакая не философия, то есть не наборы индивидуальных мнений с попытками рационального их обоснования. К примеру, Конфуций имеет такое же малое отношение к авторству тех доктрин, что приписывают ему и даже называют по его имени, как и «авторы» «Вед» — к индуистской метафизике (кстати, и сам Конфуций неоднократно указывал на то, что он ничего не добавляет от себя, а лишь воспроизводит древнее знание, но европейские исследователи видят в этих искренних замечаниях лишь ритуальное выражение архаичного почитания древности). По Генону, даосизм и конфуцианство лишь две ветви — метафизическая и социальная единой китайской традиции, индуизм есть вообще традиционная метафизика в чистом виде.

Таково в общих чертах рисуемое Геноном соотношение той совокупности разнородных доктрин, что мы привыкли называть «философией» и той сакральной доктрины, что Генон называл метафизикой, то есть наукой о том, что превыше уровня природы, сущего, проявленного.

Р. Вахитов
звезда

Гелиогабал

В древних религиях Баала считали богом солнечного света, немного спустя он стал творцом всего мира, Вселенной, затем бог-оплодотворитель.

Сампсикерамиды — династия правителей Эмесы и наследственных верховных жрецов храма Элагабала.
Их называли поэтично «Королями Солнца» из-за обладания святилищем Элагабала в Эмесе, одним из крупнейших центров солярного культа, популярного у арабских племен.

В Эмесе хранилась святыня солнцепоклонников — знаменитый «Черный камень» — конусообразный кусок метеорита, посланный на землю, как считали арабы, их божеством (разновидность общесемитского фетиша — так называемого «Бетеля» (Дома бога) — другие примеры которого — камень Иакова в Вефиле (Бет-Эль) и более знаменитый Черный камень Каабы).


Бронзовая монета Урания Антонина. На реверсе храм Элагабала в Эмесе и Чёрный камень

Варий Авит, будущий император Элагабал, был родом из Эмесы и привез в Рим вместе с собой Черный камень, который считался обиталищем бога Эла Габала - Гелиогабала. В Риме был провозглашен культ Непобедимого Солнца.
звезда

Вопрос знатокам

Почему на одном изображениии на монетах древнего Рима Элагабар и его черный камень изображены с "грибами",а на другой монете - со звездой и орлом на фоне камня?


помещено изображение на форзац НС




помещено изображение на нахзац НС
звезда

Непобедимое солнце. Отрывок

– Похоже, – сказала я, – плясать этот парень умел.

– Вот, ты уже начинаешь понимать, как в древности делались дела. Но дело было не только в танце. Мальчик танцевал не где попало, а перед священным черным камнем.

– Вы же сказали, что он был жрецом Солнца.

– Да. Но солнечное божество Эмесы было связано с коническим черным камнем – главной храмовой святыней. Став императором, Элагабал – нового императора прозвали в честь его бога, как Каракаллу в честь его накидки – стал возить эту святыню за собой.

– Черный камень? – переспросила я.

– Да, – ответил Тим. – Так называемый «бет эль».

– Что это?

– Переводится как «дом бога». Так называли камни, обычно метеоритной природы, которым поклонялись в древности. Большую их часть уничтожили христиане. Некоторые, впрочем, до сих пор в деле. Например, черный камень Каабы. Правда, по официальной версии мусульмане ему не поклоняются. Для них это просто напоминание о пророке.

– А черный камень Каабы и черный камень Элагабала связаны между собой?

– Элагабал жил за четыре века до возникновения ислама. Но его «бет эль» определенно обладал серьезной магической силой. Он помог никому не известному мальчишке из Сирии за год стать римским императором. Это как если бы у вас в России какого-нибудь пятнадцатилетнего блогера из Екатеринбурга вдруг посадили на кремлевский трон.

– Скажите, – спросила я, – а Карры, где убили Каракаллу, и эта Эмеса – они далеко друг от друга?

– Нет. И я вполне допускаю, что лунное божество из Карр нашло свою солнечную половину в новом императоре… Может быть, оно помогло этому мальчугану.

– А они встретились? Богиня Луны и Элагабал?

– Не знаю, – ответил Тим. – В хрониках ничего не говорится по этому поводу. Став императором, Элагабал уехал сначала в Никомедию, а потом в Рим. И привез в столицу империи черный камень, перед которым танцевал. Есть монеты, где… Сейчас…

Тим слез со стола, обошел его, открыл верхний ящик и протянул мне тусклый желтый кружок размером с десятирублевую монету.

– Вот этот ауреус отчеканен в правление Элагабала.

– Золото? – спросила я, разглядывая монету.

– Да, – ответил Тим. – Вес семь с половиной граммов. Не такая уж нумизматическая редкость. Их штамповали главным образом в Никомедии и вообще в Азии. Можно купить тысяч за десять долларов…

На одной стороне монеты был профиль симпатичного молодого человека в венке. На другой – колесница, везущая что-то треугольное. Вокруг колесницы в воздухе висели совершенно четкие грибочки-псилоцибы – очень трудно было при всем желании принять их за что-то другое. На колеснице стоял треугольный камень, а под колесами было выбито единственное слово, которое я смогла прочесть:

ELAGABAL

– А что написано над колесницей?

– Sancto deo soli, – ответил Тим. – Священное божество Солнца, которому посвящена монета. Поэтому дательный падеж. И некоторые слова обрезаны – на монетах часто так делали. Нумизматы называют эту монету «Aureus Sol Invictus». Ты знаешь, что такое «Sol Invictus»?

Я вспомнила Фрэнка в маске Солнца, потом Ахмета Гекчена – и пожала плечами, ощутив легкий холодок внутри.

– Непобедимое Солнце?

– Именно. Нумизматы немного путают. Культ Непобедимого Солнца распространился в Риме гораздо позже культа Элагабала и был популярен в основном среди солдат. Это конец третьего века, император Аврелиан. Практически то же, что культ Митры. Просто другое название. А эпоха Элагабала – это начало третьего века. Выражение «Sol Invictus» существовало и тогда, но не было таким распространенным. Оно указывало на тайну, известную только посвященным.

Я несколько секунд колебалась, сказать про разговор с Ахметом Гекченом или нет – и решила на всякий случай этого не делать. Меня же не спрашивали. Но если спросят, подумала я, скажу…

– С другой стороны, – продолжал Тим, – нумизматы не так уж неправы. Элагабал говорил, что его черный камень – одновременно и Солнце, и Юпитер. Этот юный император был, если угодно, римским Эхнатоном. Только он не отверг остальных богов, а как бы попытался соединить их всех в одном.

Я поглядела на монету еще раз.

– А почему вокруг колесницы грибы? Это был психоделический культ?

Тим засмеялся.

– Поразительно, – сказал он, – вот что такое молодые мозги. Ты на пороге великого исторического открытия.

– Это что-то другое?

– Никто из ученых точно не знает. Но про грибы смешно. Мне бы в голову не пришло.

– Я не очень понимаю, – сказала я, – что здесь смешного.

– Насчет этих предметов существует серьезная полемика в исторической науке, – ответил Тим. – Некоторые считают, что это зонты. Мол, религиозная процессия устраивалась в день летнего солнцестояния, было жарко и… Другие возражают, что по чисто богословским причинам процессия бога Солнца не могла укрываться от того божества, которому была посвящена – и это религиозные штандарты. Как бы значки небесных легионов… Но про грибы, конечно, свежее всего. А что ты скажешь про императора? Переверни, он с другой стороны.

– Красивый, – сказала я.

– И очень юный. Ему было в это время шестнадцать или семнадцать лет.

– А кто правит колесницей? – спросила я, разглядывая монету. – Там же только этот камень.

– В том и дело. Во время этих процессий поводья лошадей – их, кстати, было на самом деле шесть, на монете просто не хватило места – были привязаны к камню. Как будто правил сам солнечный бог. Юный император держал за поводья только одну лошадь – и бежал перед колесницей спиной вперед, лицом к своему богу. На дороге делали разметку из золотой пудры, типа такую центральную линию, чтобы он мог ориентироваться, не оборачиваясь… В день летнего солнцестояния он бежал через весь Рим к построенному в предместье жертвеннику, и, доставив туда своего бога, приносил ему жертвы на множестве алтарей. Это было огромное событие, национальный праздник. Вокруг алтарей стояли высокие деревянные башни, с которых в народ кидали деньги и подарки… А потом император танцевал перед камнем – как прежде в эмесском храме. Только смотрели на это уже не солдаты, а весь сенат и римский народ. Это вообще был уникальный период истории – несколько лет, когда огромной мировой империей управляли главным образом с помощью танца. После этого начался так называемый кризис третьего века, и Рим по-настоящему не оправился уже никогда.

– Подумаешь, – сказала я. – У нас Ельцин тоже танцевал и оркестром дирижировал.

– Так и вы не оправились, – ответил Тим. – Только миллиардеров много стало.

– А что случилось с мальчиком? – спросила я.

– Естественно, умер. Его убили в восемнадцать лет. А потом его память была проклята – через стандартную римскую процедуру «damnatio memoriae». До этого Каракалла проделал то же самое со своим братом Гетой. Убрали даже лица на фресках. Про Элагабала сегодня знают довольно мало. Уничтожены все его следы. Остались тенденциозные заметки ненавидевших его сенаторов-историков, где его обвиняют во всех смертных грехах, пара бюстов и эти вот монеты, которые находят до сих пор.

– За что его убили?

– А за что убили Каракаллу или Коммода? Любой император каждый день создает сотню причин для своей смерти. Задним числом объяснить ее несложно. Когда убили Цезаря, никто не спросил «за что?».

– Цезарь хотел отнять у Рима свободу, – сказала я. – И вольнолюбивый Брут…

– Ага. Если бы убили Тиберия или Августа, историки тоже нашли бы массу поводов. Официально считается, что Элагабал утратил доверие солдат. Утверждают, что он погряз в неге, роскоши и изощренных видах разврата, которые оттолкнули от него армию, склонную к более традиционным формам гомосексуализма. Но так говорили обо всех убитых императорах. Они все почему-то оказывались плохими. Погубило его не это, конечно, а то, что он оставил свои зачарованные восточные легионы и переселился в Рим. Императоров в это время уже назначали преторианцы.

– Да, – сказала я, – помню. Фрэнк говорил, что в Риме императоры долго не жили.

– Это правда. Особенно поздние.

– А что случилось с черным камнем?

– Элагабал построил для него в Риме храм. Он переместил туда множество знаменитых древних статуй, чтобы они окружали почетным караулом его божество. Когда юного императора убили, статуи без особой помпы стали возвращать назад. То же случилось и с самим черным камнем. Его вернули в Сирию, в тот же храм в Эмесе. Есть поздняя монета мелкого сирийского узурпатора Урануса – он тоже был римлянин – где этот камень показан стоящим на прежнем месте в храме. И вокруг опять висят эти, как ты выразилась, грибы…