August 26th, 2020

звезда

Звезда по имени Солнце

Бандюки были по-звериному – не в эстетическом, а в гормональном смысле – красивы. В них было что-то настоящее, жмущее на все женские клапаны и пружины сразу. Крутой мужик убивает других мужиков. Крутая телка с ним после этого спит: древний женский способ соучастия в убийстве. И две тысячи лет война, война без особых причин, звезда по имени солнце и группа крови на рукаве.

В. Пелевин. Тайные виды на гору Фудзи


Да, Виктор Олегович неоднократно цитирует эту песню Виктора Цоя, видимо вкладывая в строки о том, что между Землёй и Небом - война - сакральный, метафизический смысл.

Да и само слово солнце - нередкий символ, знак в творчестве Пелевина.

Collapse )
звезда

Астра в ожидании Бога Солнца

Не думайте, что уборка дома – это обычное действие. Эта высокая практика нёндро – очищение комнаты для созерцания божеств – была дана Буддой одному из его учеников.

В результате содержания помещения в чистоте у практикующего будет пять плодов (результатов):

1) в чистом помещении у практикующего ум пребывает в спокойном, невозбужденном состоянии;

2) так же спокойны умы других людей, находящихся в этом помещении;

3) чистоте в доме будут рады божества, невидимые практикующему;

4) поддерживая порядок и чистоту в доме, практикующий создает причины своего будущего рождения в красивом (чистом) облике в чистых землях, таких, как Девачен, Тушита, Шамбала и пр.;

5) в чистый дом могут приходить местные боги, наги, небожители для помощи практикующему; если же в доме будут, например, неприятные запахи, то они не смогут войти в дом и помочь ему.

звезда

t

— Хотите, граф, я прочту стихотворение? — спросила лошадь. — Мне кажется, оно будет созвучно моменту.
— А чье стихотворение?
— Мое.
— Прочти, — сказал Т. — Любопытно.

Лошадь сделала несколько шагов молча — видимо, собираясь с дыханием, — а потом нараспев заговорила:

— Как на закате времени Господь выходят Втроем
Спеть о судьбе творения, совершившего полный круг.
Кладбище музейного кладбища тянется за пустырем
И после долгой практики превращается просто в луг.

Древний враг человечества выходит качать права,
И вдруг с тоской понимает, что можно не начинать.
Луг превращается в землю, из которой растет трава,
Затем исчезает всякий, кто может их так назвать.

Правое позабудется, а левое пропадет.
Здесь по техническим причинам в песне возможен сбой.
Но спето уже достаточно, и то, что за этим ждет,
Не влазит в стих и рифмуется только с самим собой…

Поняв, что стихотворение закончено, Т. сказал:
— Неплохо. Особенно для лошади — совсем даже неплохо.

— Спасибо, — ответила лошадь. — Я, собственно, к тому, что застава уже рядом. Приближается граница, после которой… В общем, раз автор теперь вы, надо решить, где будет последняя обзорная точка.
— Да, — согласился Т., — это правда.

Он заметил, что перчатка все еще на его руке — уже не совсем белая, а измазанная в травяном соке. Он снял ее и бросил в сторону.
Перчатка упала в траву, задев стебель, по которому ползла букашка с длинным зеленым брюшком под прозрачными крыльями. Она замерла на месте. Потом, поняв, что опасности нет, поползла дальше. Скоро она выбралась в полосу солнца, и на ее крыльях появилась радужная сетка расщепленного света.

Тогда она занялась чем-то странным — прижалась к стеблю брюшком, подняла голову и стала тереть друг о друга передние лапки. Выглядело это так, словно крохотный зеленый человечек молится солнцу сразу двумя парами рук.

Скорей всего, никакого смысла в этих движениях не было. А может быть, букашка хотела сказать, что она совсем ничтожная по сравнению с малиновым шаром солнца и, конечно, не может быть никакого сравнения между ними. Но странно вот что — это огромное солнце вместе со всем остальным в мире каким-то удивительным образом возникает и исчезает в крохотном существе, сидящем в потоке солнечного света. А значит, невозможно сказать, что такое на самом деле эта букашка, это солнце, и этот бородатый человек в телеге, которая уже почти скрылась вдали — потому что любые слова будут глупостью, сном и ошибкой. И все это было ясно из движений четырех лапок, из тихого шелеста ветра в траве, и даже из тишины, наступившей, когда ветер стих.

В. Пелевин