April 3rd, 2020

звезда

Книжная койка Анны

Только сегодня наткнулась на этот проект Анны Наринской в Новой Газете. Типо, пока на карантине валяетесь в койках, будем читать по рассказу в день
сегодня как раз Пелевин выпал. Бубен верхнего мира

а тут и предыдущие койко-дни

https://www.fair.ru/new/anny/


я лично не согласна провести даже с книжкой весь карантин в кровате или на диване)

только активный образ жизни! только свежий воздух! только душ!!!

звезда

АБС-премия

Международная премия в области фантастической литературы имени писателей Аркадия и Бориса Стугацких («АБС-премия») объявила короткий список.

Финалистами стали восемь авторов в жанре художественной литературы: Эдуард Веркин «Каникулы что надо», Дмитрий Захаров «Средняя Эдда», Шамиль Идиатуллин «Бывшая Ленина», Святослав Логинов «Вымертский тракт», Виктор Пелевин «Искусство легких касаний», Андрей Столяров «Темные небеса», Евгений Филенко «Очень странные миры» и Михаил Харитонов «Золотой ключ, или Похождения Буратины».

В жанре нон-фикшн в финал вышли: Юлия Андреева «Салтыков-Щедрин. Гораций Третьего Рима», Мария Галина Hyperfiction, Антон Первушин «12 мифов о советской фантастике», Константин Фрумкин «Святой Грааль для инженеров», Сергей Шикарев «Координаты фантастики» и Валерий Шлыков «Философствующая фантастика: от Стругацких до "Матрицы"».

Напомним: «АБС-премия» учреждена лично Борисом Натановичем Стругацким при содействии литературной общественности города. Премия вручается раз в год 21 июня, то есть в день, равно отстоящий от дат рождения каждого из братьев Стругацких. Первое вручение премии состоялось в 1999 году – году, когда исчисляемый таким образом возраст писателя А. и Б. Стругацких составил ровно 70 лет.

https://spbdnevnik.ru/news/2020-04-02/abspremiya-obyavila-spisok-finalistov
звезда

Времена перемен

«Отчего не признаться прямо и открыто в своём незнании? Правда, это не так легко достижимо. Подлый разум, вопреки нашему желанию, подсовывает нам мнимые истины, от которых мы не умеем отделаться даже тогда, когда замечаем их призрачность. Сократ хотел думать, что ничего не знает — и не мог: он глубоко верил в своё знание, он думал, что ничего, кроме того, чему он учит, не может быть «истиной», он принял изречение оракула и искренне считал себя мудрейшим из людей. И мы все соблазнились его мудростью, которая до сих пор держит нас в плену. Декарт понимал, что нужно во всём усомниться, но не знал, с чего начинать. И так будет до тех пор, пока философы будут считать своей обязанностью учить и спасать ближних. Кто хочет помочь людям — тот не может не лгать.
Нужно усомниться не затем, чтобы потом снова вернуться к твёрдым убеждениям: это было бы бесцельно; опыт показал, что такой процесс приводит только от одного заблуждения к другому — в области последних вопросов, разумеется. Нужно, чтобы сомнение стало постоянной творческой силой, пропитало бы собой самое существо нашей жизни. Ибо твёрдое знание есть условие несовершенного восприятия. Слабый, неокрепший дух не способен к слишком быстрым, непрерывным переменам; ему всегда нужно осматриваться, приходить в себя — и для этого подольше испытывать одно и то же. Ему нужны даваемые привычкой прочность и устои.
Но созревший дух презирает эти костыли. Ему надоело пресмыкаться на земле, он отрывается от «родной» почвы и уходит ввысь, вдаль, в бесконечное пространство»

Лев Шестов
звезда

Желтая стрела

This train don’t stop for no one
This train got a mind of its own
This train don’t wait for no one
This train, I’m gonna leave this town
This train don’t show no mercy
This train doesn’t have a name
This train coming down from Memphis
This train like a hurricane
My baby don’t cry for no one
My baby she is tough as nails
My baby likes to walk alone now
My baby likes to ride the rail
(Oh I’m leavin', baby!)
My baby she got her own ways
My baby she can make me sad
My baby comes down like a hammer
My baby she gone and hurt me bad
This train forty miles from nowhere
This train stays on the track
This train is comin' and goin'
But this train ain’t never comin' back

звезда

Философия одного переулка

«Итак, – начал дядя Фредерик, – мы ничего не значим, потому что ничем не можем управлять».
Человек, который встречал их на платформе, Георгий Иванович Гурджиев, отпил из огромной рюмки, зажег сигарету и очень медленно ответил: «Смысл в том, где поставить ударение. Мы не можем управлять, потому что ещё не превратились в то, что может или могло бы управлять. Следовательно, мы и не должны этого делать. Каждый учитель учит, как может, а ученик – учится, как может.
Но не дело учителя управлять учеником, хотя тот может – то есть для него возможно научиться управлять по крайней мере самим собой. Реально управлять другим – значит быть сознательным орудием, инструментом судьбы другого».

Невысокая, худая и, несомненно, очень красивая девушка по имени Джоанна спросила: «А судьба, она у всех есть, да?» «Никак нет, – рассмеялся Фредерик, – судьба это – название, обозначение определенного уровня сознания; на уровнях более низких –так же как и более высоких – о ней невозможно говорить».
«А как я могу знать – могу я управлять или нет?» – неожиданно спросил Ника. Георгий Иванович поднял рюмку и спросил: «Ты знаешь, что я пью?» –«Нет. Но это,наверное, вино или портвейн». Все засмеялись, а Джоанна поцеловала Нику в затылок, отчего у того пот потек со лба прямо ручьем.
«Это –арманьяк, –торжествующе произнес Георгий Иванович, – но я не думаю, чтобы тебе было необходимо это знать до того, как я тебя об этом спросил. Теперь же, когда я тебе уже сказал, что я пью, тебе нет более нужды об этом знать, ибо мы уже зафиксировали это как бессознательный, объективный факт, о котором, как о таковом, и говорить больше нечего. Твой же вопрос об управлении относится к тому, что не может быть зафиксировано как бессознательный, объективный факт. Оттого – возможна нужда, или необходимость, в возвращении к нему, в повторении его снова и снова. Делая это, ты будешь фиксировать сознательный факт присутствия в тебе потенции управлений.
Но знать – ты не можешь, и в этом «не могу» ты фиксируешь сознательное «могу» и оттого подпадаешь под действие направленное – то есть, управление судьбы. Вопрос, который ты мне задал, надо задавать себе постоянно, и в это время, в момент задавания этого вопроса, ты не должен думать ни о чём другом.
Тогда появится первое основание, начальная опора для вспоминания себя (RECOLLECTION – он произнес слово по-английски). И пока ты будешь это
делать, никакая сила в мире не сможет превратить тебя в объективный, бессознательный факт, мой маленький лакей!».

Ника: А разве я – лакей?
Г. И.: Отучись спрашивать до того, как успел осознать всю ситуацию разговора, ибо твой вопрос есть пример реакции непонимания, а не попытки понимания.
Ты же не спросил меня, что такое арманьяк? Да?

Но вернемся к тому, что я пью. Я сказал уже, что к этому не надо возвращаться как к бессознательному факту. Однако каждый бессознательный факт может
заиметь смысл. Тогда, скажем, факт, что я пью армамьяк, а не мартель или полиньяк, может быть объяснен мною тебе в смысле сознания и, таким образом, сам превратится в факт сознания. Дальше. Подумай, ты – человек, но глупый, как бессознательная вещь, могущая тем не менее служить какой-то сознательной цели, ну, скажем, как ключ или лопата. Потом что-то происходит, и ты действительно начинаешь понимать, что ты – глупый, как ключ или лопата.
Это –твой первый шаг от бессознательной объективности к сознательной субъективности. Шаг, имеющий своим последствием то, что, даже оставаясь ещё глупым, ты уже более не можешь служить «разумной цели другого», то есть не можешь быть употребляемым объектом. Это – начало прекращения механической жизни.

Джоанна: А следующий шаг будет переходом от сознательной субъективности к объективности сознания, не правда ли?
Г. И.: Не «будет», а может быть. То есть это может случиться, а может и не случиться. Или это может случиться тогда, а может и «отложиться» до… другого случая. С «объективным идиотом» же ничего не может случиться, даже если тому случится быть талантом или гением. Им всё равно, будут отпирать двери или копать землю, а будет на то нужда, употребят его не по прямому назначению. Скажем, лопатой будут взламывать замки, а ключом бить по носу маленьких детей.

Джоанна: А что такое – «другой случай»? Другая реинкарнация – да?
Г. И.: Забудь, Бога ради, о реинкарнации, о метапсихозе. Эти термины – подножный корм для объективных идиотов. Эти термины могут только начинать употреблять те люди, которые не только перешли от бессознательной объективности к сознательной субъективности, но уже пробуют, пытаются отринуть свою сознательную субъективность и «перескочить» в объективность сознания. Что же касается «другого случая», то он является другим во времени
и месте, но для того же, что раньше было субъективным сознанием, не знавшим, что оно – объективное.

Фредерик: Тогда я позволю себе смиренно спросить учителя субъективных идиотов, а что значит «тогда»? Означает ли оно моё «сейчас» и «здесь»?
Г. И.: Да, но это – так, только если сейчас и здесь работает сознание, фиксирующее себя (а не «тебя»!) сейчас и здесь.
Фредерик: Но не могу ли я сделать из этого вывод, что без моего сознания сами «сейчас и здесь» не существуют?
Г. И.: Никак не можешь, ибо, чтобы быть временем и местом твоего сознания, «сейчас и здесь» должны и без твоего сознания существовать как модификации безличностной объективности сознания.
Нынешняя одержимость огромного числа людей «временем», «периодом», «историей» привела к тому, что Учители Сознания стали всё более и более подчеркивать, усиливать вне-временную сторону сознания.
А это, увы, привело к тому, что Учители Времени почти исчезли и знание о времени стало величайшей редкостью…

«Философия одного переулка», А.М.Пятигорский

https://alexanderpiatigorsky.com/ru/teksty/knigi/vse-izdannyie-knigi/filosofiya-odnogo-pereulka/