December 30th, 2019

ушанка
  • daosden

Скаска от джокера

Накануне нового года Виктор Олегович ощутил странное томление.
Ему захотелось сделать что-то необычное.
Он переоделся в Деда Мороза и пошел гулять по Тверской. Так как он забыл снять черные очки, некоторые люди его не узнавали. Но Виктор Олегович не обращал на это внимание.
Виктор Олегович зашел в книжный магазин "Москва" посмотреть, как продаются его книжки. Книжки продавались. "Хорошо" - промурлыкал котег - пелевин и вышел через двери опять на Тверскую.
И столкнулся лбом со странной теткой в немыслимой шапке на голове.

Виктор Олегович внимательно посмотрел на нее и строго сказал: - С новым Годом! С Новым Счастьем!
- Ой! - ответила тетка и спросила - А вы настоящий Дед Мороз?
- Конечно, - солидно ответил Виктор Олегович и поправил черные очки.
- Тогда у меня есть новогоднее желание, - сказала тётя, яростно сверкая глазами.
- Говори, - разрешил Виктор Олегович, чувствуя себя добрым волшебником.
- Я бы хотела в новый год, чтобы я сидела голой жопой у Пелевина на коленках и его хуй стоял на меня - напористо наседая на Деда Мороза проорала тетя.
- Гм, - сказал Виктор Олегович.
- С писателем Пелевиным, - тыча в глаз Деду Морозу кулаком, прошипела тётка - Вы же можете это сделать? Или съебетесь, как уебан?
- Это трудно, глухим голосом сказал Виктор Олегович, напишите ему на одичание. ру.
Тетя взвизгнула от радости, и оттолкнув Деда Мороза ногой в ботинке с металлическим носком, понеслась к Красной Площади.

Эпилог.

А под новый год случилось настоящее чудо.
К тёте действительно не пришел Пелевин.

Конец!
звезда

В городском саду

Пылают в чёрных небесах
Метафизические звёзды,
Луны хрустальная громада
Свершает свой извечный круг,
Метафизические розы
Алеют вдоль дорожек Сада,
Там, где идут Тропа и Кока,
Вступая в Мета-Петербург.

Мерцают сталью воронёной
И перламутром их доспехи.
Они идут, тверда их поступь,
И взоры вдаль устремлены,
Вдали струится Город сонный,
Колышутся мосты и реки,
Алеет Сад, Елагин остров,
Плывёт хрустальный шар луны

По небесам. Тропа и Кока
Идут средь роз, ведя беседу,
Их спору тысяча столетий,
Конца не видно впереди,
Один твердит, что свет с востока
Горит, незыблем и неведом,
И что любовь сильнее смерти,
Другой — что смерть сильней любви.

Тропа смеётся — смерти нету,
Ты видишь сам, всё преломилось,
Открылась мета-бесконечность
Всех нам протянутых вещей,
И мы идём с тобой по свету,
По Саду роз, лишь превратились
Те розы в розность, звёзды в свечность,
И вечность хлещет из щелей

В стене. Но Кока отвечает —
Мне мало вечности и света,
И звёзд в холодном небе мало,
И роз прекрасных под стеной.
Моей любви здесь больше нету,
И без неё меня не стало,
Вся эта вечность без печали
Не для меня и не со мной.

К ним с ветки спрыгивает белка,
Сверкая мехом золотистым,
И две серебряные кисти
Из кончиков ушей торчат,
Тропа кидает ей орешки,
Она их схватывает быстро,
Её глаза, как аметисты,
Голубоватый свет лучат...

Но пройден Сад, Нева пред ними,
Мосты раскрылись, как бутоны
И по зеркально-чёрным водам
Беззвучно мчатся корабли,
Горит восток и монотонно
Звенит, струится с небосвода
Мелодия стеклянных лилий
Для спящих жителей Земли.

Пора, товарищ мой и брат! —
Кричит Тропа, — уже светает,
Обход закончен, исчезает
За Гранью Мета-Петроград.
Но Кока медлит, на восток
Глядит с тоской, не замечая,
Что Грани тонкий волосок
Всё больше на свету тончает...
Исчезла тьма... Сияет свет.
И лишь любви на свете нет.

Кока