November 21st, 2018

звезда

Дельфин

Отрывая от себя куски
Кормим друг друга собственной плотью
Бредём через секунд пески
Опираясь на злобы копья
Впереди слёз океан
Печалей многокилометровые пляжи
Останемся с тобой там
Солнце меж наших костей ляжет
Ты только не оборачивайся назад
Достаточно просто веры
В то, что покинутый нами ад
Обгладывают лангольеры
Но вряд ли им по зубам
Забрать у нас самое дорогое
Я тебя никому никогда не отдам
И ты всегда владей мною
Мир закончится вместе с нами
Он существует лишь в отражении наших глаз
Он выдуман нашими головами
Его не станет без нас
Думаешь обо мне и я существую
Солнечным светом горя между облачных строк
Утром раненым искренность поцелуя
Я оставляю на тлеющей снежности щёк
С деревьев, сгорающих в ярости нашей осени
Сыплются листьев мёртвые бабочки
Стелются душно туманов сонные проседи
Дымом спирали лопнувшей лампочки
И наступит зима
Светом белым случится
Снежинкам давать имена
Будем учиться…

Правила жизни Бьорк Гудмундсдоттир

Я фонтан крови. В виде девушки.

Я записала свой первый альбом в одиннадцать лет. У нас, в Исландии, было радио-шоу, где каждый, кто хоть что-то делал хорошо, мог прийти и выступить. Кто-то умел показывать фокусы, и он показывал фокусы. Кто-то умел крутить сальто, и он крутил сальто. А я пела. Даже в школьном автобусе. Везде-везде. Всегда-всегда. Это было единственное, что я умела. В общем, какой-то чувак заметил это, позвонил моей матери, посулил ей деньги и предложил записать мой альбом. Моя мать подумала и сказала «да». А меня даже не спросили.

Когда я покинула Исландию и переехала в Англию, мне было 18 лет. У меня был шок. Исландия, которая осталась там, за морем, была тихой, как сельский приход. Иностранец, идущий по улице, вызывал у людей оторопь — ведь это было задолго до туристического бума. Я шла по Лондону, выпучив глаза, и все казалось мне таким грязным и липким, что я мыла руки не меньше пяти раз в день. А еще там была клубника — что-то, что я видела впервые в жизни.

Когда-то я с опаской предполагала, что в Голливуде принято носить только черный Армани, а преступившего эту догму ждала скорая казнь. Оказавшись там, я с ужасом констатировала, что за небольшими исключениями — это чистая правда. И что голливудские журналисты только об этом и способны говорить.

Collapse )
череп
  • daosden

Между двойною Бездной

Я люблю тебя и небо, только небо и
тебя,
Я живу двойной любовью, жизнью я дышу,
любя.

В светлом небе – бесконечность:
бесконечность милых глаз.
В светлом взоре – беспредельность:
небо, явленное в нас.

Я смотрю в пространство неба, небом
взор мой поглощен.
Я смотрю в глаза: в них та же даль
пространств и даль времен.

Бездна взора, бездна неба! Я, как
лебедь на волнах,
Меж двойною бездной рею, отражен в
своих мечтах.

Так, заброшены на землю, к небу всходим
мы, любя...
Я люблю тебя и небо, только небо и
тебя.

В.Б.
звезда

Святки

На днях Иван Иванов напомнил мне рассказ Пелевина под подзаголовком святочный рассказ.
Удивляюсь, как Виктор Олегович выпестывает каждое свое слово.
И нам дает намек.

Что такое Святки?
Сто раз читала этот рассказ и не задумывалась.
Я не росла в патриархальной семье, таких слов морские офицеры не употребляли.

И вот, оказывается, святки - это промежуток между Рождеством и Крещением.
Почему же Виктор Олегович так назвал свой рассказ?

Мои догадки.

Потому что, когда мы умираем, а Маша умирала и находилась в Отеле Хороших Воплощений.

* буддисты- миряне молятся день и ночь, чтобы получить хорошее перерождение
такие люди не считаются вступившими в поток, они лишь не хотят переродиться в нижних мирах - в мире голодных духов, адах и в мире животных

период - между смертью и новым рождением называется БАРДО - промежуточное состояние сознания человека
метафорой БАРДО Пелевин взял понятие СВЯТКИ
в этом промежутке у нас есть возможность увидеть Ангела)) распозназнать, кто мы есть и уже больше не перерождаться
даже простой мирянин может попасть в ЧЗ или даже в Нирвану, если увидит Свет Дхарматы
Маша его увидела и распознала


В предверии ДР ПВО
в промежутке между
21 ноября и 22 ноября
и у нас есть возможность увидеть глаз на крыле Ангела
роза

День Рождения Виктора Пелевина в Бездне

Я недаром вздрогнул.
Не дурацкий вздор.
В порт Железной Бездны
Разворачивался и входил
Товарищ "Виктор Пелевин".

Это — он. Я узнал его.
В блюдечках-очках спасательных кругов.
— Здравствуй, Витя!
Мы прочли «Улитку»,
Много джан, верёвок и крюков.

В буддизм из книжки верят средне.
"Мало ли что можно в книжке намолоть!"
Но твоя «Улитка» — оживит внезапно "бредни"
И покажет Фудзи естество и плоть.

В наших жилах — кровь, а не водица.
Мы идём сквозь оголтелый лай,
Чтобы в Чистых Землях возродиться
За тобой и Буддой — в рай!