June 24th, 2018

звезда

Шафрановое сердце

В Риге 16-18 июня прошли традиционые учения ЕС Далай ламы для учеников стран Балтии и России.
Его Святейшество даровал посвящение Тысячерукого Авалокитешвары, Будды Сострадания и провёл благословение Манджушри, Будды Мудрости.

Таким образом участники смогли объединить два важнейших аспекта духовного пути – Мудрость и Сострадание, – без которых невозможно достижение полного пробуждения.

Программа в Риге завершилась 18 июня музыкальным подношением от фьюжн-фанк-рэгги группы SunSay, основанной Андреем Запорожцем, вокалистом «5'nizza».



Андрей Запорожец в фильме "Шафрановое сердце" режиссера Павла Маклайя:

Это совершенно другая реальность, в которой духовное преобладает над материальным, а основными ориентирами служат любовь и сострадание, взаимопомощь и поддержка.


звезда

Бродский & Пелевин

Часто бывает – проезжаешь в белом «мерседесе» мимо автобусной остановки, видишь людей, бог знает сколько времени остервенело ждущих своего автобуса, и вдруг замечаешь, что кто-то из них мутно и вроде бы даже с завистью глядит на тебя. И на секунду веришь, что этот украденный у неведомого бюргера аппарат, еще не до конца растаможенный в братской Белоруссии, но уже подозрительно стучащий мотором с перебитыми номерами, и правда трофей, свидетельствующий о полной и окончательной победе над жизнью. И волна горячей дрожи проходит по телу; гордо отворачиваешь лицо от стоящих на остановке и решаешь в своем сердце, что не зря прошел через известно что и жизнь удалась.

Так действует в наших душах анальный вау-фактор. Но Татарскому никак не удавалось испытать его сладостной щекотки. Возможно, дело было в какой-то особой последождевой апатичности представителей среднего класса, жавшихся на своих остановках. Или, может быть, Татарский просто слишком нервничал – предстоял просмотр его работы, на котором должен был присутствовать сам Азадовский. А может, дело было в сбоях, которые в последнее время стал давать социальный локатор в его душе.

«Если смотреть на происходящее с точки зрения чистой анимации, – думал он, оглядывая экипажи соседей по пробке, – то все понятия у нас перевернуты. Для небесного „Силикона“, который обсчитывает весь этот мир, мятый „Запорожец“ куда более сложная работа, чем новый „БМВ“, который три года обдували в аэродинамических трубах. Так что все дело в криэйторах и сценаристах. Но какая же гадина написала этот сценарий? И кто тот зритель, который жрет свою пиццу, глядя на этот экран? И самое главное, неужели все это происходит только для того, чтобы какая-то жирная надмирная тушка наварила себе что-то вроде денег на чем-то вроде рекламы? А похоже. Ведь известно: все в мире держится на подобии…»

Пробка наконец стала рассасываться. Татарский включил радио. В машину ворвался гнусавый, с подвывами голос, похожий на гул в печной трубе:


– Ни иконы, ни Бердяев,
ни программа «Третий глаз»
не спасут от негодяев,
захвативших нефть и газ!

Рекламная служба Русского Радио!

В. Пелевин. Generation «П»


Только сегодня я узнала, что это из Бродского строчки


Collapse )

И. Бродский появился и в эпиграфе к роману ПВО "Жизнь насекомых"

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
Лишь согласное гуденье насекомых.

ИБ. Письма римскому другу

Где еще Пелевин упоминает И. Бродского?

В АВДПД

Операция «Burning Bush»

После школы меня отправили учиться в московский институт Иностранных языков. Мама долго не хотела отпускать меня, ссылаясь на корни, без которых я увяну, но папа, как опытный преферансист, обыграл ее, хитро передернув козырную цитату из Бродского (тот был для мамы высшим авторитетом). Он сказал так:

— Если выпало в империи родиться, надо жить в глухой провинции у моря. Ну а если выпало родиться в глухой провинции у моря? Значит, Семену таки надо жить в империи!

Но империя в это время уже дышала на ладан, а пока я учился в инязе, и вовсе перестала это делать, после чего римские циклы Бродского потеряли одну из главных эстетических проекций, а мои карьерно-выездные надежды — так и вообще всякий смысл.


Есть еще что-нибудь у Пелевна о Бродском?