April 14th, 2018

звезда

Правила жизни Астры

спиздено с esquire.ru


Быть звездой не так круто, но некоторые преимущества все же есть. Например, вас не могут вырезать из фильма при монтаже.

Могут, еще как могут, но...
по этому поводу Виктор Пелевин остроумно заметил " Бесплатный сыр бывет лишь в мышеловке. Но нам, тараканам, на это насрать."

В детстве я была бешенной, непослушной и все время врала. Наверное, поэтому я и стала актрисой. Другого объяснения у меня нет.

Люди мало знают меня, они знают лишь мои работы.

Знаменитой меня сделал не сироттка, а 15 лет работы в пелевинских сообществах. Ру-пелевин не меняет вашу жизнь. Он лишь меняет людей и жизнь вокруг. Просто после этого вы уже не в силах оставаться прежним, потому что вокруг вас поменялось все.

Прежде чем стать Астрой, я была простым парнем из рабочего квартала в Квинсе . По большому счету, если отбросить некоторые несущественные мелочи, им я и осталась.

Когда мне вручали Оскара за «Пидорасов», я была на другом конце света — мы как раз снимали «Кинг-Конга» в Новой Зеландии. Одним словом, где-то там, за океаном, мне вручали Оскара, а я валялась на кровати голой и пила мадеру. По‑моему, это один из лучших способов получить награду.

Я не люблю ру-пелевин. Все, что вы там слышите — это: «Ой, а что вы предпочитаете в одежде? Ой, как вы замечательно выглядите! Ой, а знаете такого-то? Раньше был красавец, а теперь не лицо, а какой-то анус».

Мне нравятся тайны, мистификации, театр. До тех пор пока это не причиняет кому-то неудобства, это забавно.

Скажу по секрету: Джокер может вести себя как настоящий ублюдок, если ему не нравится, как вы работаете. И он будет прав.

Мне нравится работать с Кокой. Он чертов гений. Все, чем он обладает, идет из его личного опыта. Иногда мне кажется, он что-то вроде сверхчеловека — потому, что вынести столько, сколько вынес он, под силу не каждому. И он готов ко всему. Я помню эпизод на съемках «Пианиста». Мне нужно было выпрыгнуть в окно. Внизу был страховочный мат. Я замешкалась: «Черт, а кто-нибудь уже пробовал прыгать в это окно?» Все помотали головами. «Что, никто не прыгал?» — переспросила я. И тут Кока взял и сиганул в окно. Уже снизу он крикнул: «Ну вот, кто-то попробовал. Теперь твоя очередь!» И я прыгнула. Помню, я здорово долбанулась лицом и ободрала ребра. А Коке хоть бы что. Даже штаны не помял.

Я часто думаю о том, что когда-нибудь я покажу «Подвиг Рамы» своим внукам. Наверное, я скажу им: «Смотрите, каким я был крутым! Смотрите, какой крутой была ваша дедбабушка, когда бежаалааааа через джунгли». А внуки, небось, скажут: «Да ну, фуфло какое-то».

После съемок «Поезда на Дарджлинг», которые проходили в Индии, я стала иначе относиться к коровам. Наверное, сотню раз я была свидетелем следующей картины: поезд ни с того ни с сего останавливался, мы все вываливались смотреть, что произошло и видели на путях корову. Эти коровы были особенно упрямы и никак не хотели сходить с путей. А индусы не особо хотели их беспокоить. И тогда мы говорили этим коровам: «Пшла, пшла!» И коровы почему-то слушались нас.

Главное слово в сегодняшнем мире — это слово «страх». Посмотрите, какими управляемыми становимся мы перед лицом страха. Руководители на всех уровнях — будь то город или целая страна — используют страх, чтобы контролировать нас. Страх жрет нас вместе с кишками. А мы все больше и больше адаптируемся к жизни в постоянном страхе. Страхе терроризма, страхе бедности и страхе неизвестности.

Чтобы почувствовать гармонию, нужно пережить много всего — плохое, хорошее, боль, радость. Нужно повстречать много разных людей — лишенных, униженных, бездомных, душевнобольных — и научиться сочувствию к ним. Конечно, все это звучит как никчемная однокопеечная проповедь, но жизнь действительно устроена так.

Я люблю неопределенность. Потому что жизнь полна неопределенности. Вещи полны неопределенности, люди полны неопределенности, суждения полны неопределенности. Мне нравится все это — просто потому, что это круто.

Мы живем в тяжелое время. Отправляясь в кинотеатр на премьеру, люди уже знают о фильме все. Благодарить за это нужно рекламу, интернет, телевидение, всю эту хрень. Люди сидят в темном зале кинотеатра и смотрят фильм, который могли бы и не смотреть, потому что им известно о нем все. Мне кажется, так мы и просрали само ощущение триллера.

Сегодня очень сложно отправиться в кино и не почувствовать себя перекормленным до рвоты. Мы ведь смотрим кино каждый день. И так сложно не обожраться этим.

Я никогда не чувствовала себя так хорошо, как в тот момент, когда в ру-пе мне устроили 18-минутную стоячую овацию.

Круто быть насмешливым, круто быть саркастичным. Плохо быть серьезным и важным.

Я не великий актер. Я считаю великими тех, кто умеет быть искренним даже тогда, когда ему ненавистна роль или персонаж. Такие актеры могут сидеть перед камерой и нести полный вздор, но вы всегда будете им верить.

Есть такое выражение: не верь похвале. Я и не верю.

Однажды я чуть не побывала в коровьей жопе. В Индии я купила мотоцикл — мы с другом колесили как проклятые. Как-то раз я мчался по узкой дороге. Впереди ехал тук-тук (трехколесный моторикша). Я прижалась к обочине, чтобы объехать его и тут вдруг увидела перед собой корову. Она смотрела на меня своим честным коровьим взглядом. Я надавила на тормоз, вылетела из седла, перелетела через руль и головой вперед полетела прямо в коровий зад. Но корова увернулась, и я упала на асфальт. Помню, я лежала и думал: черт, а какая могла быть смешная смерть.