April 22nd, 2017

звезда

Субботний киносеанс

Вы наверное еще не знакомы с Дэвидом Иглманом. Этот человек является ведущим в мире нейробиологом, который проводит исследования человеческого мозга и его работы. По мнению главного героя, человеческий организм устроен куда сложнее, чем может показаться вам из уроков анатомии. Главный герой этого проекта постарается объяснить некоторые сложные процессы в нашем организме, которые заставляют человека действовать так, а не иначе. Мозг - самая загадочная часть человеческого тела, которая нуждается в пристальном изучении. Каждый человек в своей жизни совершает множество движений и действий, не понимая, почему. Дэвид постарается дать ответ.


ушанка

Джеку Николсону - 80. Интервью

Я всегда ношу солнцезащитные очки, потому что мне их прописали. Когда-то давно средний американец во мне считал, что в этом есть некоторая доля жеманства. Но в южной Калифорнии очень яркое солнце. Кроме того, если тебе известны минусы жизни на публике, ты начинаешь признавать необходимость защиты. Я приучен смотреть людям в глаза, но я не могу смотреть в глаза всем, кто хочет смотреть в мои: у меня просто не хватит на это душевных сил.

Ненавижу советы — все, кроме своих.

Ненавижу давать советы, потому что люди все равно их не слушают.

Обожаю разговоры. Я всегда готов изменить свое мнение, пусть только меня переубедят. Наверно, я единственный либерал, прочитавший «Предательство» Энн Коултер . Я хочу знать, понимаете? Мне нравится слушать других. Это для меня подлинный эликсир жизни.

Мне кажется, мало кто по-настоящему понимает, что такое отдых и как важно отдыхать правильно. Сейчас люди соревнуются друг с другом по части отдыха, словно для того чтобы вписаться в наше пуританское представление о мире, ему нужно обладать какой-то дополнительной ценностью. Но если вы играете в гольф, чтобы договориться о кредите, это уже не гольф, верно?

Я был очень доволен своим Джокером (роль в фильме «Бэтмен»). Я смотрю на это как на произведение в стиле поп-арта.





Collapse )
звезда

Потом окажется — нельзя

Покажется, что вдруг нельзя,
потом окажется, что можно.
Над бездной медленно скользя,
ты с картой сверишься дорожной,
чтоб дальше двигаться во тьме,
желанием сумрак разбавляя,
тебя несёт стезя прямая
во времени в твоём уме.

На что тебе не хватит времени,
тому и быть не суждено,
всё прорастает в мире семенем
твоих намерений. Одно
родит другой,
после третье
ворвётся шумом всех существ,
промчится медленно столетием,
окажется, что было без
движения, всё очень медленно
меняется в твоём уме,
желание так криво слеплено,
что не случается во тьме.

Потом окажется — нельзя,
что только что казалось, можно,
и снова над собой скользя,
ты с картой сверишься дорожной,
и снова выглянешь вовне,
увидишь всё картину эту,
которая в тебе и мне
качает в образах планету.

Но снова не достанет времени,
и ты опять метнёшься прочь,
рассыпав то, что вместе с семенем
тебе могло взойти помочь.
Сквозь плотные души тяжёлые
комки невидимых причин,
пройдёшь с отчаянной весёлостью
меняя множество личин.

И снова кажется, нельзя,
и снова кажется, что можно,
и больше карты нет дорожной,
когда над бездною скользя,
ты погружаешься во тьму
всё более во тьме густую,
и пищи не даёшь уму,
и я уже не протестую.

И вот уже так много времени
не происходит ничего,
и нет ни темени, ни семени,
вокруг лишь смех и волшебство.
Игра в разгаре, пыль дорожная
щекочет ноздри и пьянит,
и прошлое такое грозное,
тебя не тянет, как магнит.
Ты просто щепочкой во времени,
в потоке,
часть потока сам,
летишь,
ростком,
и медлишь семенем,
доверившись мечтам и снам.
По склонам медленным и доблестным
бредёшь, и небо далеко,
а ты так хочешь, чтоб в заоблачном
просторе двигаться легко.

ушанка

Три нуля. Басня

Джо раз увидел Даосдена
И говорит ему: «Послушай-ка, Ушанка!
Ты, говорят, составил список небывалый.
А в Бездне - пьянка!
Хотел бы очень я
Сам посудить, его увидев,
Насколько подлинно твоё уменье?»

Тут Даос являть своё искусство стал:
И Список написал
На тысячу ладов, тянул, переливался;
То мягко он ослабевал
И резко эхом отдавался,
То мелкой дробью вдруг по роще рассыпался.
Внимало всё тогда любимцу и певцу Авроры:
Затихли ветерки, замолкли птичек хоры,
И прилегли стада.
Ночь опустилась. Луна светила.
Все ангелы с небес слетели.
Чтобы послушать Дена.

Чуть-чуть дыша, Савоста им любовался
И только иногда,
Внимая Даосдену, пастушке улыбался.
Астре милой.

Закончил Даос.
Джо тринуля, уставясь в землю лбом:
«Изрядно,— говорит,— сказать несложно,
Тебя без скуки слушать можно,
А жаль, что незнаком ты со ШтирлИцем!
Ещё б ты боле навострился,
Когда бы у него немножко поучился».

Услыша суд такой,- мой бедный Даосден
Ушанку натянул и — полетел за тридевять полей.
Подальше от глухих тетерь.

***
Избави, Бог, и нас от этаких судей.
Как джокер тринуля.
Ижевский Мурзиков.
Проныра и халдей.