April 7th, 2017

ушанка

Пять гимнов Орфея

Пять гимнов Орфея в новых переводах Екатерины Дайс.
Ассоциация профессиональных иштарологов.

ПАНА ДИВНЫЕ АРОМАТЫ

Пана я зову! О, бог пастуший! Всемогущий царь и сокровенный –
Неба, берегов, земли и суши, моря и огня, песка и пены,
Пламени бессмертного владыка, к мистам снизойди, благословенный!
Быстрый, козлоногий и пещерный, времени богини неизменно
Шествуют с тобой, вахкант чудесный, опьяняющий и вдохновенный,
Звезды ты преследуешь и песни пишешь для гармонии вселенной.
Мертвых проводник, нашлешь на смертных страшные фантазии, кошмары,
Радуешься у ручьев заветных вместе с волопасом и овчаром.

Collapse )

Катя Дайс -автор книги "Джон Фаулз и мистериальная традиция".

В России в силу исторических обстоятельств и некоторых эксцессов распространено пренебрежительное отношение к постмодернизму. Для значительного числа критиков, если не для большинства, слово «постмодернизм» превратилось в ругательство.

Между тем диалектическому отрицанию постмодернизма должна предшествовать его ассимиляция, подлинное осмысление. Вот этого-то в пылу критических баталий и не произошло. Все усилия ушли на вдалбливание абсурдных ассоциаций: профанация, пена, комбинаторика, хаос, инфантилизм, имморализм, космополитизм, безответственность, гниение, распад.

Реабилитировать так называемых русских постмодернистов непросто – эта когорта писателей заслуживает отдельного рассмотрения. Вместо этого культуролог Екатерина Дайс обращается к творчеству западных постмодернистов – Германа Гессе, Умберто Эко, Милорада Павича и особенно Джона Фаулза. И оказывается, что большинство упреков, адресуемых постмодернистам отечественными почвенниками, верно с точностью до наоборот. Не поверхностность – а глубина, не профанация – а сакрализация, не отрыв от корней – а возрождение древнейшей мистериальной традиции. А вот элитарность – да, присутствует.

Символический язык понятен только посвященным.

По мнению Дайс, в наиболее значительных текстах западных постмодернистов присутствуют два уровня – для посвященных и для профанов. Непосвященный не замечает сложного строения произведения. Посвященный же постоянно усмехается, узнавая в авторе своего, изначально обладая кодом для прочтения зашифрованного текста. Это своеобразный символ веры – совокупность признаков «наших», «своих», ключевые имена, события мировой истории, религиозные движения, мифологические персонажи и символы.

Только ли психиатрический интерес представляет история психопата Клегга, изложенная Фаулзом в романе «Коллекционер»? Ничего подобного: «Дело в том, что душа, запертая в темнице, – устойчивый гностический сюжет, постоянно прослеживаемый в мистериальной традиции. Таким образом, мы можем сделать предположение о возможности понимания сюжета романа через соотнесение с метафорой тела как тюрьмы. Миранда, олицетворяющая душу, заключена в темницу плоти злым Демиургом – Клеггом. Такая трактовка главной коллизии романа «Коллекционер», позволяющая по-новому взглянуть на это произведение, не встречалась нам в ранее опубликованных работах, посвященных творчеству Фаулза».

http://www.ng.ru/koncep/2011-12-29/7_cipher.html

ушанка

Последний герой

Кирилл Серебренников раскрыл замысел своего фильма о Викторе Цое: "Это будет чистая и романтическая история".

Collapse )

Ранее Борис Гребенщиков, выступивший 21 июня, в день рождения лидера группы "Кино" Виктора Цоя в Краснодарском академическом театре драмы им. Горького с "Большим летним концертом", высказался в поддержку памяти своего друга и коллеги и обматерил со сцены тех, кто оставил надпись "Цой мертв" на арбатской стене.
После того, как весь зал вслед за Гребенщиковым проскандировал приведенную им народную мудрость "нож - в печень, Цой - вечен", музыканты исполнили песню "Мама-анархия" из репертуара Виктора Цоя.



фото Игоря Верещагина



ушанка

Дао джопын . 85 . О мухах

Вот как-то раз тащилась Астра по трудах
То был могучий бык, не бык, а богатырь.
Батый! Вот верное сравненье.
С плугом. Вспахав все поле.
А джокер у быка, сидел как муха на рогах, у Астры то есть, у Батыя.
И Лаву тут они дорогой повстречали. Тоже муху.
- «Откуда ты, мой джо? мой цветик? Не стыдись! Ответь», — от этой был вопрос той, первой мухе.
А джокер-мух, зазнавшись и поднявши нос, в ответ ей говорит:
- «Откуда? Мы пахали! Вместе с Астрой. Я так вовсе упахался. Создал реестр самых лучших ударников труда! Передовой отряд. И Астра там под номером вторым. Железо бы ковать из этаких быков! Вот было бы отрадно всю жизнь проездить на быке бесплатно» .
- «Какая прелесть, как мне нравится все это, а кто же первый в этом списке? Не я ли?» — умирает прямо Лава. Муха.
- «Нет, вы не угадали. Первым буду я, ижевский юморист, писатель Мумзиков, в народе Джокер три нуля», - так важно отвечает и пот свой утирает, как будто бы и правда поле он пахал. И флагом утирает лоб, устал бедняга. Запыхался, пора бы и награду получить. За труд немалый.

От басни ты всегда
Дойдешь до были.
Случалось ли подчас вам слышать, господа:
«Мы написали! Мы решили! Мы утвердили! Мы пахали!»
А приглядишься, всё украл, схалявил там, схалтурил тут.

Мораль сей басни такова:

Мух-повторух в пелевинцы и даром не берут!!!