November 15th, 2016

звезда

Серое пространство

Мишель Уэльбек. Очертания последнего берега. Серое пространство
перевод: Hanna

С потерей сущего всего
Любая радость искалечена,
Грудь пустотою изувечена
И глаз не видит ничего.

Всего лишь несколько секунд
Весь мир из памяти сотрут.


Исчезла вера, убеждение,
Что создавать,
Как быть, что освящать,
И мы теперь живём в недоумении.

Затем исчезнут лица всех
Нам самых дорогих существ.

Внутри меня нет ничего,
Исчезли страсти и тепло;
Но я нисколько не страшусь,
Я скоро в призрак превращусь.

Настанет час сказать, как жил, что сделал,
Придёт рассвет с зияющей дырой,
Мой завершится путь пространством серым,
Где грусть, тоска, разруха и покой.

Острой печали поломанный лук
В схватке последней, едва ощутимой
Сводит усиленно две половины;
Жребий тяни и решения придут.
Ночь беззвёздная, почти до измождения
Растворилась во Вселенной всей
(Ей сочувствуя, накинуло забвение
Покрывало на предметы и людей).

Довольно странное на вид,
В воде частично растворимо,
Воспоминания бередит
И, как болгарские все вина,
Дурманит голову, пьянит.

С рассветом целомудренным и нежным,
Кружась над городом, надежда
Боится прикоснуться к людям.

(Бесценны
Ночи посреди
Моменты радости шальные.)

Мои былые и теперешние страсти, вам не лень,
Дрожа, толкать меня на новую ошибку?
Невероятную, как чуть заметная улыбка,
На чувство верное и неотступное как тень.

(Друг к другу приближаться станем мы,
И расстояние не станет нам помехой.
Откроется такой же светлый мир,
Как переливы девичьего смеха.)

Слов и страстей поток неудержимый
Души осколки выметает прочь;
Унынием и грустью одержимый,
Впадаешь в транс и наступает ночь.

Где отыскать мотив нехитрой песни?
И как? Что предстоит переживать?
Зачем, скажите, книги создавать
В пустыне, где ничто не интересно?

Вот под песком клубок змеиный вьётся
(Всегда на Север их лежат пути)
Исправить в жизни ничего не удаётся,
С собой в могилу ничего не унести.

Как у зимы свой собственный свод правил,
Так и у ночи искупление своё.
И каждая эпоха в тяжких муках ставит
Своё на поколении клеймо.
Сбившись в кучу, как дафнии водные,
Поколения сплошь неудачников
Ищут нулик на жизненном датчике,
Чтобы жизнь обозначить негодную

Их, увы, безуспешны старания,
Не беда, скроет ночь все грехи
И уставшие от моногамии
Чьё-то бренное тело в грязи.
звезда

Меня просто «прет»!

В театре «Практика» премьера — 18 ноября здесь представят постановку по «Чапаеву и пустоте» Виктора Пелевина. Один из главных русских романов вместе с артистами Мастерской Брусникина ставит Максим Диденко — один из лидеров российского режиссерского поколения. «Газета.Ru» поговорила с режиссером о новой постановке, Мастерской Брусникина и о том, как из одного спектакля получилось три.

Я прочла интервью и мне понравилось, что говорит Максим Диденко. И очень захотелось посмотреть, что за спектакль он поставил.

— Расскажите, как устроен этот спектакль?

— Спектакль в трех отделениях. Первое называется «Сад расходящихся Петек» и представляет собой концерт несуществующей рок-группы, в котором мы попытаемся изложить содержание романа. Там в основном использованы стихи Петра Пустоты и несколько прозаических фрагментов.
Вторая часть называется «Черный бублик» и в некотором роде мимикрирует под формат театра «Практика» — очень лаконичная и драматическая, насколько это в моем случае возможно. Там все полностью построено на разговоре: сидят три гопника у костра, едят грибы и разговаривают о мироздании. И последняя часть — «Условная река абсолютной любви» — это балет, посвященный плаванию в реке, погружению в ничто.


https://www.gazeta.ru/culture/2016/11/14/a_10328903.shtml#page3
ушанка

В одной лодке

Представляю вашему вниманию отрывок из интервью с геше Туптеном Джинпой Лангри – одним из самых блестящих буддийских философов современности, главным английским переводчиком Его Святейшества Далай-ламы ХIV , президентом и главным редактором Института тибетской классики, председателем института «Ум и жизнь».
Геше - доктор философии говорит о взаимодействии науки и буддизма.

Вы сказали, что буддизм и наука могут быть совместимы. Меня интересует, как вы могли бы отреагировать на высказывание французского философа науки Мишеля Битболя (Michel Bitbol): «В науке и в буддизме определения того, что считается знанием, а что неведением, диаметрально противоположны». Разве в буддизме неведение определяется не как вера в то, что вещи стабильны и постоянны (а не меняются от одного момента к следующему), что имеют самосущие характеристики и что существуют сами по себе, независимо друг от друга и от наблюдателя? Но эти идеи, обращает внимание Битболь, «как раз и являются исходными допущениями в ежедневной научной работе».

Collapse )