Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Categories:

Пелевин пишет одну и тут же книгу....

Просветление в романах В.Пелевина

Ниже представлены отрывки из двух романов В.Пелевина: "Чапаев и пустота" и "Империя В"

В.Пелевин - "Чапаев и пустота"

Колян тихо ойкнул. Шурик покосился на него. Колян сидел неподвижно, как окаменевший. Его рот превратился в неподвижную треугольную дыру, а глаза, казалось, повернулись вовнутрь.
- Ну ты нагрузил, в натуре, - сказал Шурик. - Сейчас крыша поедет.
- А пусть поедет, пусть, - нежно сказал Володин. - Зачем тебе эта крыша нужна?
- Не, так нельзя, - сказал Шурик. - Если у меня крыша поедет, ты тогда тоже без крыши останешься.
- Это как? - спросил Володин.
- А ты вспомни, кто у тебя крыша. Это мы с Коляном и есть. Верно, Колян?
Колян не отвечал.
- Эй, Колян! - позвал Шурик.
Колян опять не ответил. Он сидел у костра, выпрямив спину и глядя прямо перед собой, но, несмотря на то что прямо перед ним сидел Шурик, а чуть левее - Володин, было ясно, что смотрит он не них, а именно в никуда. Но самым интересным было не это, а то, что над его головой появился уходящий далеко ввысь столб света.
При первом взгляде этот столб казался совсем тоненькой ниточкой, но как только Шурик с Володиным обратили на него внимание, он вдруг начал расширяться и становиться все более и более ярким, странным образом освещая при этом не поляну и сидящих вокруг костра, а только сам себя. Сначала он стал шириной с голову Коляна. Потом в него попал костер и все четверо сидевших вокруг. А потом вдруг оказалось, что вокруг - только этот свет, и ничего больше.
- Атас, - прилетел со всех сторон голос Шурика.
Собственно говоря, никаких сторон уже не было, и голосов тоже. Вместо голоса было некое присутствие, которое заявляло о себе таким образом, что делалось ясно - это Шурик. А смысл этого заявления о себе был таким, что наиболее точно соответствовал слову "Атас".
- Ну атас в натуре. Володин, ты меня слышишь?
- Слышу, - отозвался отовсюду Володин.
- Это и есть вечный кайф?
- А чего ты меня спрашиваешь? Ты сам посмотри. Ты сейчас сам все знаешь и видишь.
- Да... А это вокруг что? А, ну да... Конечно. А куда остальное все делось?
- Никуда не делось. Все на месте. Ты получше приглядись-то.
- Ах, ну да же. Колян, ты где? Ты как?
- Я! - отозвалось в сияющей пустоте. - Я!
- Эй, Колян! Откликнись!
- Я!!! Я!!!
- Вот ведь как все на самом деле, а? Ну кто бы мог подумать? - возбужденно и счастливо продолжал Шурик. - Никогда бы не подумал. Слышь, Володин, ты даже не отвечай ничего, я сам пойму... Никто не мог бы подумать... Я тебе сейчас скажу. Просто потому что об этом нельзя подумать! Никак нельзя подумать! Нельзя подумать никак!
- Я!!! - откликнулся Колян.
- И, оказывается, ничего страшного нет в мире, - продолжал Шурик. - Ну ничего совершенно. Все знаю, все вижу. Что хочешь увидеть могу и понять. Да вот хотя бы... Ну и ну... Слышь, Колян, зря мы Косого-то завалили тогда. Он в натуре бабок не брал. Это... Так это ж ты взял, Колян!
- Я!!! Я!!! Я!!! Я!!!
- Кончай базарить, - вмешался Володин, - а то выкинет всех.
- Так он же сука, - заорал Шурик, - он всех кинул!
- Говорю, кончай. Нашел время. На себя лучше посмотри.
- На какого еще себя?
- А кто сейчас говорит? Вот на него и посмотри.
- На себя? Ой... Да... Ой...
- Так-то. А говоришь, страшного ничего нет в мире.
- Да... Верно... Ой, бля-я-я! Слышь, Володин, и правда страшно. Очень страшно. На самом деле страшно. Володин, слышь, а где свет-то? Володин? Страшно!
- А говоришь, страшного ничего нет в мире, - сказал Володин, поднял голову и расширившимися глазами посмотрел в пустоту, будто что-то в ней увидел.
- Так, - сказал он изменившимся голосом, пихая Шурика и Коляна, - ноги делаем. Быстро!
- Володин! Не слышу тебя почти! - раскачиваясь из стороны в сторону, орал Шурик. - Володин, страшно! Эй, Колян! Отзовись, Колян!
- Я. Я. Я.
- Эй, Колян! Ты меня видишь? На себя только не смотри, а то темно станет. Ты меня видишь, Колян?
- Я? Я?
- В лес бежим, быстро! - повторил Володин и вскочил на ноги.
- Какой лес? Ведь никакого леса нет на самом деле!
- Ты, главное, беги, а лес образуется. Давай беги! И ты, Колян, ноги делай. Сбор у костра.
- Я?! Я?! Я?!!


В.Пелевин - "Империя В"

"Раньше я думал, что жизнь состоит из событий, которые происходят со мной и другими. И эти события бывают хорошими и плохими, и плохих почему-то намного больше. И происходят все эти события на поверхности массивного шара, к которому мы прижаты силой тяжести, а сам этот шар летит куда-то в космической пустоте. А теперь я понял, что и я, и эти события, и вообще все во вселенной - Иштар, вампиры, люди, приклеенные к стене веера и прижатые к планете джипы, кометы, астероиды и звезды, и даже сама космическая пустота, в которой они летят - просто волны, расходящиеся по этому невидимому фону. Такие же точно волны, как та, которая только что прошла по моему сознанию после удара капли. Все на свете было сделано из одной и той же субстанции. И этой субстанцией был я сам. Страхи, которые копились в моей душе годами, мгновенно растворились в том, что я понял. Мне не угрожало ничего в этом мире. Я тоже ничему и никому не угрожал. Ни со мной, ни с другими не могло случиться ничего плохого. Мир был так устроен, что это было невозможно. И понять это было самым большим счастьем из всего возможного. Я знал это твердо, потому что счастье заполнило всю мою душу, и ничего из испытанного мною раньше не шло с ним ни в какое сравнение. Но почему же я никогда не видел этого раньше, спросил я себя с изумлением. И сразу понял, почему. Увидеть можно только то, у чего есть какая-то форма, цвет, объем или размер. А у этой субстанции ничего подобного не было. Все существовало только как ее завихрения и волны - но про нее саму даже нельзя было сказать, что она есть на самом деле, потому что не было способа убедить в этом органы чувств.
Кроме этой непонятно откуда упавшей капли. Которая на секунду вырвала меня из выдуманного мира (я теперь точно знал, что он выдуманный, несмотря на то, что в него верили все вокруг). Я с тихим торжеством подумал, что все в моей жизни теперь будет по-другому, и я никогда не забуду того, что только что понял. И понял, что уже забыл.
Все уже кончилось. Вокруг меня опять сгущалась плотная безвыходная жизнь - с каминами, креслами, ухмыляющимся золотым солнцем на потолке, картинами на стенах и Ваалом Петровичем в длинной красной мантии. Все только что понятое не могло мне помочь, потому что момент, когда я это понял, остался в прошлом. Теперь вокруг было настоящее. И в нем все было реально и конкретно. И не имело никакого значения, из какой субстанции сделаны шипы и колючки этого мира. Имело значение только то, насколько глубоко они входят в тело. А они с каждой секундой вонзались в него все глубже - пока мир не стал тем, чем он всегда был.
- Ну как? - спросил Ваал Петрович, появляясь в моем поле зрения. - Как самочувствие? Я хотел ответить, что все нормально, но вместо этого спросил:
- А можно еще раз?
- Да, - сказала Гера. - Я тоже хочу. Можно?
Ваал Петрович засмеялся.
- Вот. Вы уже знаете, что такое жажда.
- Так можно или нет? - повторила Гера.
- Нельзя, - сказал Ваал Петрович. - Дождитесь следующего раза.
- И будет то же самое? - спросил я. Ваал Петрович кивнул.
- Это всегда как в первый раз. Все переживание такое же свежее. Такое же яркое. И такое же неуловимое. Вас будет тянуть испытать это чувство снова и снова. И неудобства первой части церемонии не будут иметь никакого значения.
- А можно самой почувствовать то же самое? - спросила Гера. - Без баблоса?
- Это сложный вопрос, - ответил Ваал Петрович. - Если совсем честно, я не знаю. Например, толстовцы верят, что можно - если достаточно опроститься. Но, насколько я могу судить, никому из них это не удалось.
- А Озирис? - спросил я.
- Озирис? - Ваал Петрович нахмурился. - Про него разные слухи ходят. Говорят, он в шестидесятые годы вводил баблос внутривенно. Гонял по трубе, как тогда выражались. Что при этом с головой бывает, я представить не могу. Его теперь даже кусать боятся. Никто не знает, что у него на уме и какой он на самом деле толстовец. Короче, Озирис - это терра инкогнита. Но есть точка зрения, что похожие переживания доступны святым. Еще говорят, что подобное можно испытать на высших ступенях йогической практики."

Комментарий И.Саторина:
Последние три ступени йоги - это концентрация, медитация и (собственно само "переживание") самадхи. Во всех истинных учениях практика – одна и та же – бодрствование, осознанность, созерцание настоящего момента.

http://satorin.ru/pelevin
Tags: В. Пелевин, Просветление, иное мнение
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Демон алкоголь

    Не всегда алкоголь демон. Я так думаю. Люди, употребляющие алкоголь, должны задать себе вопрос - а чего я жду? Чего я жду от употребления алкоголя. И…

  • С ДР, Космосвин!!!

  • Небо, море, облака

    Только на днях наш космосвин хотел плыть по морям на алых парусах в Ашдод. И вот!! Чертова сансара!…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments