Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Categories:

Об андеграунде 60−80-х, преимущественно о южинцах

Александр Чаленко

— Дудинский еще говорил, что вы хорошо знакомы с Виктором Пелевиным?


Сергей Жигалкин

— Да, это верно, но не хорошо знаком, а просто знаком…


Александр Чаленко

— Можете рассказать, как вы познакомились? О чем говорили?



Сергей Жигалкин

— Познакомились у Василия Максимова, о котором я уже говорил. Он тогда работал, кажется, егерем на Градуевском озере под Выборгом, а жил на берегу, в небольшом домике. Там и познакомились. При первой встрече Пелевин был не в кондиции для разговора, и внимания мы на него поэтому не обращали, а Виктор внимания на нас тоже не обращал, поскольку это внимание было повернуто решительно внутрь себя.



Александр Чаленко

— И какое же впечатление он на вас произвел?



Сергей Жигалкин

— Особенного не произвел, поскольку всю ночь, пока мы беседовали, находился во тьме, за пределами света от керосиновой лампы, откуда лишь иногда давал о себе знать звучными возгласами, напоминавшими человеческие. На литературное поприще он тогда как следует еще не вступил, слегка был известен, но не знаменит. Но верил в себя как в писателя. Помню, Василий ему говорил, что когда он приезжает сюда и входит в дом, прежде всего должен снять с себя пиджак писателя, повесить в прихожей на крюк, затем заходить как нормальный, простой человек. Но впоследствии оказалось, что он парень как парень, неплохой. Нашлись и знакомые общие. Потом мы пересекались несколько раз в ситуациях разнообразных. Как-то ездили в Кунсангар, кажется, на тибетский Новый год, однажды втроем, вместе с Гейдаром, ходили на перфоманс Славы Пономарева, ну и еще несколько раз где-то были и пили, правда немного, а о чем говорили, не помню. Кажется, бывал Виктор и в Клязьме, но не уверен. Потом, уже позже, я как-то заходил к нему домой, он жил в какой-то высотке…



Александр Чаленко

— А зачем заходили? Вы с ним дружили?



Сергей Жигалкин

— Не то чтобы дружил — был там по делу. Я собирался в деревню Бронницы под Великим Новгородом в гости к Мьонг Гонгу Суниму, как теперь звали Василия Павловича Максимова. Пелевин дружил с ним всю жизнь и решил подарить ему машину, Ладу «девятку». Меня просто просил захватить в Бронницы деньги.



Александр Чаленко

— Пелевин подарил машину?



Сергей Жигалкин

— Ну да, а почему бы и не нет, ведь они были настоящими друзьями. Подарить другу машину, если при средствах, — достойный, порядочный жест. Василий Максимов вроде даже послужил прототипом одного из героев «Чапаева и пустоты». Вообще довольно много наших общих знакомых из окружения Максимова послужили прототипами этого романа, как говорят.



Александр Чаленко

— Можно поподробнее?



Сергей Жигалкин

— Там в основном все питерские люди. Вы их всё равно не знаете. Я не вижу ничего особенного в том, что писатель берет прототипы для своих романов из жизни, особенно если это люди не очень обычные, а то и совсем необычные. Это в порядке вещей. Всё равно писатель в фантазии преображает их по своему усмотрению, бывает, преображает до неузнаваемости. Не помню, прототипом кого был Василий и прочие, для меня это неважно, но, если хотите, могу расспросить питерцев — многие еще живы.



Александр Чаленко

— А вы сами роман читали? Понравился?



Сергей Жигалкин

— Виктор как-то попросил меня этот роман прочитать, и я прочитал, потом мы о нём поговорили. В то время он еще лишь поднимался к своей славе. Мне показалось тогда, что местами весьма интересно и остроумно написано, а местами довольно затянуто, скучно. Но в целом книжечка тогда показалась мне любопытной.



Александр Чаленко

— Я хотел вас попросить рассказать о том, как проходили встречи метафизиков у вас в Клязьме. Сколько человек сюда к вам приезжало?



Сергей Жигалкин

— Раньше договариваться о встречах было сложно. Телефонов не было. Просто занимаешься дома своими делами, вдруг видишь — за окном появляется человек, знакомый, но, может быть, и незнакомый. Затем он заходит, представляется, если нужно, и мы начинаем беседовать, пить чай и так далее… Всё просто. Потом он может уехать или остаться, в зависимости от обстоятельств… Могли явиться и несколько человек…



Александр Чаленко

— А сколько здесь максимально людей могло собраться?



Сергей Жигалкин

— Но вообще-то большие компании собирались здесь редко. Обычно один или несколько человек. Бывало, пять-десять. Совсем редко — около двадцати. Больше всего, пожалуй, в этом году, в феврале, на сороковой день после ухода Наташи в иные миры… человек тридцать—сорок, я думаю… Но сказать, что у нас в Клязьме был своего рода проходной двор, при этом никак нельзя. Допускались сюда вовсе не все — повесам, тусовщиками, пустым и бессмысленным людям, каких в том числе в андеграунде было немало, было отказано. И времени, чтобы побыть, поработать в тишине и уединении, было у нас предостаточно.



Александр Чаленко

— А вы всегда пили тут с гостями вино и водку?



Сергей Жигалкин

— Не всегда. С тем же Гейдаром в начале 1980-х годов мы, бывало, беседовали днями и ночами только за чаем по нескольку суток подряд… — спали урывками, потом продолжали беседу…



Александр Чаленко

— О вас обо всех говорят: метафизики, южинский кружок, головинский кружок. А какая метафизическая доктрина была выработана в этих кружках?



Сергей Жигалкин

— Не было никакой общей доктрины, позиции, идеологии… Взаимопонимание — да, общая оценка ситуации — да, глубина понимания — да, ну и так далее. Но это были именно разные люди, особенно фигуры наиболее яркие. Каждый шел твердо своим путем…



Александр Чаленко

— Почему советский философствующий человек, когда хотел приобщиться к духовности, уезжал не в Грузию или в Бурятию к буддистам, а в Таджикистан?



Сергей Жигалкин

— А почему такой человек должен был ехать в Грузию? Не очень понял вопрос. Но в Бурятию тогда все-таки ездили многие, интересующиеся восточными традициями, встречались там с ламами… Мы же отправлялись в Таджикистан не ради местных традиций, хотя неизбежно сталкивались с ними и рады тому, а прежде всего ради гор…



Александр Чаленко

— А вы там, на Памире, занимались медитацией?



Сергей Жигалкин

— Мне вообще-то не очень нравится это слово, так как оно ассоциируется с тихой умиротворительной музыкой, благовониями, расслаблением… с засыпанием, грёзами, дрёмой, принимаемыми за просветленные, небесные состояния… Горы — это ярчайшая яркость беспощадного солнца, это льды и снега, голубые ручьи и эдельвейсы, ураганы, дожди, потусторонние черные скалы, ночь, холод, пурга… это — иной горизонт, который открывается лишь по ту сторону преодолений, опасностей, риска — по ту сторону перевалов, вершин… Размышления — да, но «медитация» — нет… Хотя кто-то, случалось, пытался…



Александр Чаленко

— Вы когда-нибудь сталкивались с КГБ? Они вам, метафизикам, каким-то образом досаждали?



Сергей Жигалкин

— Метафизикам не особенно досаждали, главную заботу для них представляли все-таки протестанты, смутьяны, ну и всякие там писатели, разоблачающие и высмеивающие данную власть, коммунистические идеалы. Взгляд метафизика был направлен уверенно мимо всей политической шелухи, вглубь бытия… Но всё же опасность репрессий была… всё непонятное чекистами тоже считалось враждебным…

Меня, например, они в общем-то не беспокоили, но какая-то слежка, наверное, место имела. Хотя большевистскую власть я, разумеется, не любил — мягко говоря, не любил, — в отряды сопротивления не записывался, считая это занятием слишком поверхностным и с очевидностью проигрышным — не нацеленным, так сказать, на победу, на «корень зла». Это всё равно что скандалить с продавщицей из-за ассортимента и цен, к которым она на самом-то деле не имеет никакого отношения.



Александр Чаленко

— А в чём состоит «корень зла»?



Сергей Жигалкин

— Попробую разъяснить в двух словах, хотя это сложная тема.

Первый уровень, самый массовый, — это люди, напрямую ангажированные идеологией и политикой. Этот круг формируется СМИ, пропагандой всех видов.

Вспомним XX век. Существовали три политических строя: либерализм, фашизм и коммунизм. Приверженцы каждого строя — это целые народы и страны, колоссальные массы людей. При этом с точки зрения каждого строя два прочих считались строем одним и тем же. С точки зрения коммунизма либерализм и фашизм — одно и то же: загнивающий капитализм, его разные формы, как нас ещё в школе учили. С точки зрения либерализма, фашизм и коммунизм — это одно и то же: диктатура, тоталитарный строй. Ну а с точки зрения фашизма, коммунизм и либерализм — одно и то же, царство недочеловека и власть ошалелых сионистов, мечтающих о рае на земле, где все народы неизбранные будут упорно трудиться на благо народа избранного. В результате, фашизм и коммунизм были побеждены и уничтожены. В военном, финансовом и техническом отношении теперь в полной власти либерализм, который за неимением врага внешнего постепенно деградирует, разрушая себя изнутри. Понятной народу альтернативной политической системы в данный момент не существует. Но, разумеется, такие системы есть, и они отлично были описаны еще в древности, Платоном, к примеру. Однако сегодня они непонятны либо неприменимы по обстоятельствам.

Нужна другая парадигма — иная, четвертая, политическая система, способная воодушевить и захватить человечество… Отличие и сила этой системы, как представляется, должны стать следствием не горизонтальной, но прежде всего вертикальной, то есть духовной, ориентации. Важнейшим должна стать не экономика, территории, выгода, деньги, сытая жизнь — словом, земное, а именно духовная перспектива, простирающаяся в иные пределы, по ту сторону смерти, вообще преходящего бытия. Такая перспектива в эпохи ушедшие у всех народов всегда и была, и именно она придавала их жизни порядок, энергию, смысл, красоту. Пока же мы ждём от философов, интеллектуалов нашей планеты концепции нового миропорядка, способной нас всех захватить… и, думаю, это «уже не за горами»…

Однако вернемся к вопросу о протестных движениях и «корне зла»…

Итак, первый уровень — это массы, ангажированные идеологией, политикой. Второй уровень, по численности небольшой, а по значимости колоссальный, — это люди, ангажированные геополитикой. Для них все наличные политические системы пребывают в своего рода единстве и взаимосвязи.

Эти системы как бисер, из которого составляются различные узоры и украшения. Das Glasperlenspiel — игра в бисер Германа Гессе… Кто прав, кто не прав, где истина, а где ложь, где добро, а где зло, не имеет никакого значения. Важны лишь узоры, которые составляют из бисера. Из этих людей одни суть советники, политологи, идеологи, журналисты, в большинстве своем небогатые и лишь предлагающие расклады, другие суть те, в чьих руках сосредоточена власть — баснословные капиталы, силовые структуры, монополии, парламенты, партии, то есть это верхушка, геополитическая элита, сплоченная родственными и вековыми взаимосвязями.

Первые предлагают эскизы, вторые, считающие себя властителями данного мира, из этого фона что-нибудь выбирают или выдумывают расклады, узоры свои, которые затем воплощают в реальность. С какими-то никому, кроме них, неизвестными целями или, быть может, без целей вообще.

Уровень третий, по численности пустяковый, а по влиянию самый существенный, — это философы, метафизики, богословы, ну и другие, способные взглянуть на происходящее с человечеством с космической высоты… О них только что было сказано несколько слов. Но поясню…

Как-то Мартина Хайдеггера попросили сделать доклад о политике. Он пришел и сделал доклад о технике, о, так сказать, научно-техническом прогрессе… Почему? Да просто-напросто потому, что это и есть тот поток, в которой вовлечено человечество и который, похоже, не остановить. В этот поток входит всё: наше позитивистское мировоззрение, отрезавшее нам путь к регионам божественным, да и демоническим, и ограничившее нашу жизнь лишь жизнью земной, наша безумная тяга к комфорту, деньгам, виртуальным пространствам, компьютерам и так далее. Это зло, которое ни одна политическая система и ни один геополитический узор не в состоянии остановить. «Властители мира сего» в отношении этого техногенного мейнстрима бессильны… Что Брежнев, что Гитлер, что Рузвельт, что все они вместе взятые, делали и будут делать одно и тоже: интенсифицировать, развивать этот процесс. Ну а если кто-то из так называемых правителей попытается отказаться, его страна вылетит с центрифуги, утеряет военный потенциал и будет раздавлена, уничтожена… И не они, а люди иные — философы, метафизики всегда имеют над парадигмой, в которой находится человечество, какую-то власть. От них мы и ждем результата, как от имеющих дело с самим «корнем зла»…

Ну и последний уровень — это четвертый, где вообще нет людей. Прежде всего, это божественный промысел, откуда к нам посылают провидцев, пророков, может быть, и пассионариев Льва Гумилева… Однако на этом же уровне существует и дьявольский промысел, откуда приходят смутители нашего рода…

Протесты людей первого уровня — это бунт, имеющий шанс лишь когда внешняя власть окончательно прогнила, ослабела и дышит на ладан… При этом в случае успеха власть как правило получают не бунтари, а люди иные, чаще всего геополитики, с намерениями и идеями, обычно противоположными изначальным.

Игра в бисер властительных геополитиков имеет куда больше шансов на успех и на видимом плане проявляется в виде революций, дворцовых переворотов, смены режимов, локальных войн и т. п. Однако возможности этих «властителей» весьма и весьма ограничены: они не в состоянии повлиять на общий мейнстрим человечества.

Повлиять могут лишь люди третьего уровня: перемены в таком случае по-настоящему радикальны, но о шансах сказать очень трудно — в истории это случалось по-разному.

Об уровне же четверном говорить не приходится — это вторжения, перемены, неподвластные нам: молния, ураган… «метафизический ураган»…

https://politconservatism.ru/interview/ob-andegraunde-60-80-h-preimushhestvenno-o-yuzhintsah
Tags: интервью
Subscribe

  • Символы в творчестве В. Пелевина (продолжение)

    Символ - Желтая стрела - одноименная повесть В. Пелевина Почему желтая и почему стрела? Ответы есть в повести, но их надо осмыслить. Желтая - по…

  • Символы в творчестве В. Пелевина

    Предлагаю вам самим привести примеры символов, которые вы встретили у ПВО и как их для себя расшифровали. Я для начала приведу пример с романом "Ч и…

  • Буддисты о Викторе Пелевине

    На буддистких форумах нередко можно встретить обсуждение, буддисткий ли писатель В. Пелевин. Хотя толком никто не знает, что значит быть буддистким…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment