Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Category:

Погружение в сон

Когда мы используем термины «пробужденность» и «пробуждение», важно разобраться, от чего мы пробуждаемся. Иными словами, нам нужно понять, в чем состоит «нормальное» состояние бытия, из которого мы выходим, «пробуждаясь». Применяемая мною терминология предполагает, что пробуждаемся мы из некоего сна – из состояния ограниченного скованного осознания, из состояния, которое заключает в себе противоречия и несет страдания. Это состояние для нас настолько привычно, что мы считаем его естественным и нормальным, принимая за нечто само собой разумеющееся, тогда как на деле оно иррационально и даже патологично. В действительности это своего рода безумие, которое мы ошибочно принимаем за душевное здоровье лишь потому, что слишком уж редко переживаем подлинное душевное здоровье.

Здесь мы обсудим основные характеристики этого состояния сна. Для ясности я разделю их на четыре категории. Такое деление также хорошо согласуется с тем, что написано в главах 12 и 13, где я подробно рассматриваю характеристики пробужденности, используя те же категории.

Однако следует помнить, что все эти характеристики могут проявляться по-разному. Существуют различные степени погруженности в «сон», равно как и различные уровни пробужденности. У некоторых людей «сон» глубже, чем у других; кто-то более «пробужден», чем остальные.

Эмоциональные характеристики «сна»

Отделенность и разобщенность

«Эмоциональные» характеристики связаны с внутренним опытом «сна» – с тем, что чувствует человек, когда живет в этом состоянии. И тут центральную роль играет наше ощущение отделенности и разобщенности.

Как я предположил в книгах «Упадок» и «Пробуждение от сна», в глубокой древности все люди ощущали мир совсем не так, как ощущают его большинство из нас ныне (в более поздние периоды это прежнее мироощущение сохранилось только у тех, кого мы называем «первобытные народы»). Одно из главных различий состоит в том, что они ощущали теснейшую связь с природой, со своей землей и с планетой в целом – до такой степени, что не чувствовали себя индивидуумами в современном смысле этого слова. Их чувство самоидентификации охватывало как окружающий их мир, так и других членов сообщества. Вот почему первобытные народы приходят в такой ужас, видя отношение западного человека к природе – когда Земля откровенно воспринимается как источник ресурсов, отданный нам на разграбление. Первобытные люди испытывают сильную эмпатическую связь с природой – они воспринимают ее как часть собственного существа, а поэтому калечить землю для них – все равно что калечить самих себя.

Основной аспект коллективного психологического сдвига, через который прошли наши предки тысячи лет назад (когда мы впали в сон), как раз и состоял в утрате нашего ощущения связи с миром. У людей развилось новое, высокоиндивидуализированное самоощущение. Они стали воспринимать себя как некое эго, заключенное внутри ограниченного ментального пространства, «изнутри» которого человек и смотрит на окружающий мир. Они впервые ощутили себя как нечто отделенное от мира природы – не существами, живущими в природе как ее часть, но существами, пребывающими каким-то образом вне природы.

Это новое самоощущение породило чувство «изолированности эго» – чувство отдельности и одиночества.

Возникло ощущение двойственности – я нахожусь «тут, внутри», а весь остальной мир «там, снаружи».

Эта отделенность породила также чувство фрагментированности – как будто мы являемся фрагментами, отделенными от целого, и это вызывает ощущение утраты и незавершенности. Все остальные люди находятся «там, снаружи», а поэтому мы и с ними связаны слабо – чувство сопереживания и общности притупляется. Мы начинаем ставить собственные потребности и желания выше интересов группы в целом.

Это ощущение отделенности распространилось даже на наше собственное тело.

Вместо того чтобы видеть свое тело как неотъемлемую часть собственного существа, мы стали воспринимать себя пойманными в ловушку тела, которое каким-то образом является чем-то иным по отношению к нам, некой повозкой, которой мы управляем. В то же время мы утратили связь и с собственным существом – с нашей сущностью, или духом. Наша самоидентификация предельно сузилась – до границ эго.

Подобно тому как некий город может сделаться таким большим и важным, что обитатели этого города могут утратить связь со всей страной и воспринимать себя только как горожан, – так же и мы утратили связь с необъятными сияющими просторами собственного существа во всей его целостности.

Внутренняя болтовня

Одна из самых удивительных характеристик нашего «сна» – состояние ассоциативной болтовни, которая обычно протекает в уме, когда внимание наше не сосредоточено на внешних вещах, – нескончаемый поток образов, воспоминаний, предчувствий, размышлений и обрывков информации. Опять-таки, мы, в целом, принимаем данное явление как нечто само собой разумеющееся, поэтому нам сложно осознать, насколько это в действительности странная штука. Зачем нам нужна эта хаотичная непроизвольная болтовня, которую мы наблюдаем всякий раз, когда обращаем внимание на содержание собственного ума? Похоже, что это какой-то странный каприз нашего переразвитого эго – возможно, продукт слияния нашей склонности к саморефлексии со способностью вспоминать прошлое, моделировать будущее и воображать разнообразные ситуации. Кажется, все это имеет некоторое отношение к нашему чувству изолированности эго и с ощущением ограниченности нашего «я» – как будто бы наши мысли утратили покой, оказавшись в ограниченном пространстве в состоянии неопределенности.

Абстрагирование

Вследствие изолированности эго и внутренней болтовни, которая почти постоянно протекает в нашем уме, мы очень много времени проводим в состоянии абстрагирования. Вместо того чтобы жить в реальном мире, мы живем в уме. Мы воспринимаем мир весьма размыто – сквозь туман мысленной болтовни и через фильтры шаблонных концепций. Вместо того чтобы жить осознанно, в полной мере впитывая опыт своих реальных чувств и ощущений, мы живем в состоянии отстраненности (о чем я подробно говорю в своей книге «Возврат к здравомыслию»).

В этой книге я высказал предположение, что в жизни мы демонстрируем три разновидности внимания: абстрагирование, поглощенность и осознание. Абстрагирование – это когда наше внимание погружено в мысли; поглощенность – когда внимание погружено во внешние объекты, такие как различная деятельность или развлечения; и осознание – это когда мы полностью нацеливаем наше внимание на свой опыт в текущем моменте, на окружающий мир, на переживаемые чувства и ощущения. Когда я читаю лекции и провожу семинары (в нашем университете либо вне его стен), я часто прошу присутствующих оценить, как много времени в течение дня они пребывают в каждом из этих состояний. Почти всегда люди говорят, что в состоянии осознанности они проводят намного меньше времени, чем в других состояниях. Большинство людей отмечают, что большую часть времени находятся в состоянии поглощенности (в среднем 60 %), когда их внимание погружено в работу, домашние дела, хобби или развлечения. На втором месте идет абстрагирование (около 30 %), и только около 10 % времени приходится на осознанность.

Тревога и неудовлетворенность


Для состояния сна характерна в целом негативная внутренняя психическая атмосфера. Там царит тьма, сырость и подавленность – психический эквивалент крошечной сумрачной комнатушки без окон.

Постоянная болтовня, протекающая в уме, вызывает внутри ощущение тревоги и нетерпения, а поскольку эта болтовня часто несет негативные интонации, то она пробуждает в нас негативные эмоции и настроения. Одновременно, вследствие отделенности эго от мира, у нас возникает своего рода чувство обделенности (нам словно бы «чего-то не хватает»), а также чувство изолированности. И наконец, есть своеобразное ощущение стесненности – ибо наше чувство собственного «я» ограничено крошечным пространством эго и отгорожено от бескрайних пространств нашего существа в целом, а также от его сияния.

Кроме того, во сне нас преследует страх.


Отделенность от мира пробуждает ощущение уязвимости и неуверенности. Возникает чувство, словно весь мир и другие люди представляют для нас некую опасность.

Эта неуверенность усугубляется непрестанной мысленной болтовней, которая сосредоточена вокруг предчувствий в отношении будущего и построения разнообразных пугающих сценариев, которые мы снова и снова прогоняем по кругу в своем воображении. Ко всему этому добавляется подспудный страх смерти – пусть и неосознанный. Смерть постоянно нависает над нами, олицетворяя конец всего, чем мы являемся, чего достигли и что обрели. Постепенно назревает глубокое ощущение абсурдности и бессмысленности всего происходящего. Так что мы изо всех сил стараемся не задумываться о собственной смертности.

Характеристики восприятия, свойственные «сну»

Притупленное восприятие

Еще одна характерная черта опыта доисторических и первобытных народов состоит в том, что они исключительно остро воспринимали окружающий мир. По-видимому, у них было ощущение, что вся природа вокруг них – живая и разумная, она пронизана некой особой духовной силой. Об этой духовной силе говорят совершенно разные народы, никак между собой не связанные, давая ей различные названия. Все эти концепции обладают поразительным сходством с идеей вселенской духовной силы, о которой говорят разные духовные и мистические традиции, – например, с понятием Брахмана, которое описано в индуистских Упанишадах. Здесь коренится одна из причин, почему первобытные народы с таким уважением относятся к природе и с таким отвращением – к эксплуататорским замашкам людей Запада. Помимо ощущения родства с природой, им свойственно чувство, что окружающий мир наполнен духовной жизнью, а значит, священен.

Как случилось, что мы утратили это обостренное восприятие природы и чувствование духовной силы, пронизывающей мир? Как вышло, что природа стала для нас чем-то банальным – утратила реальность, святость, красоту?

Одна из причин состоит в том, что мы слишком много времени проводим «внутри себя» – в состоянии абстрагирования. Как следствие, наше мировосприятие делается все менее прямым и непосредственным. Но это «притупление» отражается также и на энергетическом состоянии. Наше раздутое ощущение эго – и постоянная внутренняя болтовня – потребляет огромное количество энергии, так что на восприятие остается совсем мало сил. Можно даже предположить, что в процессе Упадка наше восприятие перешло в автоматический режим ради экономии энергии – чтобы больше доставалось набирающему силу эго. Внимание «отключилось» от окружающего мира, чтобы нам не приходилось «транжирить» энергию на восприятие.

Со временем мир превратился для нас в неодушевленный объект. Мы больше не ощущаем жизнь, пульсирующую в реках, в горах, в самой Земле, – не сопереживаем деревьям и другим растениям, не выходим на связь с сознанием насекомых и других тварей земных. Мир превратился в совокупность объектов – и мы решили, что вольны «употреблять» их и злоупотреблять ими по своему усмотрению. Мы перестали осознавать жизненную силу, пронизывающую мир и все вещи в нем.

Вместо того чтобы видеть, что все явления мира проникнуты насквозь этой силой, а значит, взаимосвязаны, мы начинаем воспринимать их как отдельные сущности. И теперь мир состоит из различных материальных объектов, разделенных пустым пространством. В значительной степени мы утратили также ощущение смысла и гармонии, которое свойственно мировосприятию первобытных народов, – мы больше не чувствуем себя здесь как дома. Мир для нас сделался безразличным и даже враждебным, а жизнь превратилась в зияющий пустотой промежуток между рождением и смертью. Эту пустоту мы пытаемся заполнить всевозможными наслаждениями, а также теми смыслами, которые нам удается сконструировать собственными силами.

Концептуальные характеристики состояния «сна»

Эгоцентричное мировоззрение

«Состояние сна» характеризуется не только особым типом восприятия, но и особым типом концептуализации – иными словами, взглядом на мир, способом определения собственной идентичности и собственного места в мире.

Если анализировать эти концептуальные построения, то одна из основных характеристик сна состоит в значительной узости мировосприятия. Пребывая во «сне», человек склонен ограничиваться узким индивидуальным мирком личных проблем и забот. Его не слишком интересуют проблемы других людей, равно как всевозможные социальные и глобальные процессы. К примеру, ему нет дела до охраны окружающей среды – эти вопросы кажутся ему слишком отвлеченными и далекими. Также ему нет дела до бедности и социального неравенства в мире, даже в его собственной стране. Обычно из-за этого ограниченного подхода он обращает внимание на подобные проблемы лишь тогда, когда они непосредственно затрагивают лично его, – например, когда в результате разбалансировки климатических систем на его город начинают обрушиваться наводнения либо же когда эксплуатации или угнетению подвергается он сам (или члены его семьи). Во всех остальных случаях такого рода вопросы кажутся ему слишком отвлеченными, чтобы в них вникать, – на первом месте, как правило, стоят личные потребности и желания.

Групповая идентичность

В состоянии сна человек испытывает сильнейшую потребность в самоидентификации и чувстве причастности. Он отчаянно жаждет принадлежать к некой группе, чтобы идентифицировать себя как члена группы, цепляя на себя всевозможные ярлыки – религиозные, национальные, расовые и т. п. Люди с готовностью называют себя христианами или мусульманами, сербами или хорватами, англичанами, шотландцами или валлийцами, республиканцами, демократами или социалистами… и даже болельщиками «Манчестер Юнайтед»!

Соответственно, они ощущают себя отделенными и отличными от всех тех, кто принадлежит к другим группам. Они также готовы вступать в конфликт с этими группами, чьи интересы могут противоречить их собственным интересам. Они испытывают потребность увеличивать силу своей группы и распространять ее влияние (например, обращать людей в свою религию) и испытывают гордость, когда их группа процветает (например, их страна оккупирует территорию либо же их команда завоевывает кубок).

Важнейшая причина этого – чувство собственной хрупкости и уязвимости, возникающее в результате отделенности от мира. Мы чувствуем себя одинокими в своем душевном пространстве перед лицом обескураживающей громады мира «там, снаружи». Мы ощущаем угрозу, а поэтому нам требуется поддержка – мы хотим стать частью чего-то превосходящего нас самих, хотим обрести убежище и защиту.

Поведенческие характеристики «сна»

Поскольку состояние сна порождает столько внутреннего разлада и неудовлетворенности, жизнью многих людей руководит стремление избежать этого конфликта и неопределенности. Главная цель жизни многих людей – выработать такой способ действия и найти такие занятия, которые в какой-то мере избавят их от душевных страданий.

Люди пытаются добиться этого двумя основными способами. Во-первых, стараются отвлечься от внутреннего беспокойства, погружая внимание в явления внешнего мира. Этим отчасти объясняется немыслимая популярность телевидения в последние полстолетия – телевизор представляет собой очень простое и эффективное средство перенести внимание вовне, чтобы спастись от внутренних противоречий. Во-вторых, люди стараются преодолеть свое фундаментальное ощущение отделенности и обделенности, наполняя себя вещами. И чтобы сделать себя «значительнее», они копят имущество и деньги, преумножают свои достижения, добиваются успехов, повышают свой статус, рвутся к власти…

То ощущение хрупкости и уязвимости, о котором я говорил выше, оказывает на наше поведение колоссальное влияние. Помимо того что оно рождает в нас потребность собираться в группы и идентифицировать себя тем или иным образом, оно также пробуждает в нас сильнейшую потребность искать приятия. Это означает, что мы изо всех сил стараемся вписаться в некие структуры – делать то, чего от нас ожидают, вместо того чтобы следовать своим глубинным импульсам. Но тогда возникает опасность, что наша жизнь наполнится фальшью – что в поисках приятия мы забудем свою подлинную суть.

Это ощущение уязвимости также развивает в нас повышенную чувствительность к внешним проявлениям. Поскольку мы чувствуем свою фундаментальную беззащитность и неуверенность, у нас очень легко возникает ощущение, будто нас не уважают, – мы легко обижаемся на действия других людей, даже если никто обижать нас не собирался. Такие душевные травмы часто зреют внутри годами, порождая обиду и недовольство, что нередко выливается в конфликты как между отдельными людьми, так и между целыми группами.

Итак, вот наше нормальное состояние сна: это состояние разделенности и разлада, когда мы ощущаем себя в замкнутом душевном пространстве.

Мы слушаем беспорядочную болтовню из мыслей и ассоциаций, озабочены личными заботами, и жизнью нашей управляет стремление сбежать от внутренней неустроенности, используя в качестве инструментов для бегства отвлечение и накопительство.

Как только это состояние сна впервые сформировалось – во времена Упадка, – большинство людей приняли его как данность. Да, конечно, они ощущали дискомфорт и неудовлетворенность, однако не осознавали, в чем источник этих настроений. В то же время они всеми силами старались ослабить это состояние или сбежать от него.

Однако небольшое количество людей отказались принять этот состояние сна как норму. В каждой культуре, претерпевшей Упадок и переход в эго-сознание, всегда оставалось некоторое число индивидуумов, ощущавших, что сон не является естественным состоянием – не так надлежит человеку воспринимать мир и ощущать себя. Эти люди чувствовали возможность перехода в более широкое и яркое состояние бытия, когда мир снова сделается священным и одухотворенным. Они чувствовали, что есть возможность пробуждения – как временного, так и постоянного.

Время от времени у них действительно случались эпизоды пробуждения, и они стали осознавать, что существуют определенные занятия, или практики, которые способствуют этим проблескам, – пост, отказ от сна, медитация, а также использование определенных психотропных растений и веществ. Эти немногочисленные люди стали также осознавать, что пробужденность можно сделать своим постоянным состоянием бытия, – и принялись разрабатывать системы практик и формулировать правила жизни, которые позволяют этого добиться.

Стив Тейлор
Скачок. Психология духовного пробуждения
Tags: Просветление, психология, философия
Subscribe

  • Дж. Керуак. На дороге

    Роман «В дороге» о кипучей жизни в поездках вдоль всей Америки Джек Керуак написал в потоке сознания всего за три недели. Герои книги постоянно…

  • ............................................................................................

    ...[…]В продолжение почти трех месяцев, до конца октября, я работала над приобретением новых сведений о тоддах и курумбах. Я ездила на кочевки к…

  • Пятничный астринг

    Так откройте мне дверь на счет раз-два-три Чтобы ветер сдул пыль со всего, что внутри Чтобы твердым был глаз и крепкой рука И пожалуй плесни мне еще…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • Дж. Керуак. На дороге

    Роман «В дороге» о кипучей жизни в поездках вдоль всей Америки Джек Керуак написал в потоке сознания всего за три недели. Герои книги постоянно…

  • ............................................................................................

    ...[…]В продолжение почти трех месяцев, до конца октября, я работала над приобретением новых сведений о тоддах и курумбах. Я ездила на кочевки к…

  • Пятничный астринг

    Так откройте мне дверь на счет раз-два-три Чтобы ветер сдул пыль со всего, что внутри Чтобы твердым был глаз и крепкой рука И пожалуй плесни мне еще…