Aстра (astidora) wrote in orden_bezdna,
Aстра
astidora
orden_bezdna

Category:

Астре

от моего друга сироттки

https://sekta-pelevin.livejournal.com/183765.html

Астре
что то как то пока не очень
Виктор Олегович сам не хочет взрослеть
всё не дождусь от него взрослой книжки
Димка вчера Быков вернее сегодня ночью
приперся в студию с томиком Пелевина,
объявил 15-минутную лекцию в конце передачи,
но после первой рекламы отказался,
прочел трехминутный памфлет - слово в слово
как к Улитке на Фудзи
скорей всего, подлец, не читал как обычно
ему подарили книгу 26-го и он якобы прочитал
вот что он сказал в начале:


Очень много сегодня предложений по лекциям, но совершенно очевидно, что самое резонное – будем поговорить о новом романе Пелевина, но проблема в том, что говорить не о чем с точки зрения литературы. Это такая литературная стратегия вполне объяснимая, потому что Пелевин, будучи, безусловно, на мой взгляд, самым крупным и самым симпатичным российским писателем, ведет такой проект буддийского писания романов. У него где-то было сказано, что есть такой буддийский способ смотреть телевизор – он заключается в том, чтобы не смотреть телевизор. Вот это такой буддийский способ писания романов, который заключается в том, чтобы имитировать роман.
Это очень честная по-своему позиция, поскольку, когда реальность не предлагает материала для литературы, можно гнать такой пустой продукт, пустую породу, очень профессионально сделанный, безусловно, в своем жанре это, несомненно, шедевр. Это книга, которая ничем не загрузит, взять ее с собой на курорт мешает только вес – она все-таки 704 страницы, о чем уже все написали. Но поговорить об этом новом жанре пелевинской прозы забавно, почему бы этого, собственно, не сделать? И можно даже стилизовать это под пелевинский роман – пятнадцать минут поговорить ни о чем. Притом, что и я умею говорить о чем-то, и он, если надо, умеет писать о чем-то. То, что он писать умеет, – это совершенно бесспорно. Но вот он предпочитает от этого воздерживаться. Это, если угодно, такой род писательского целомудрия: когда реальность не предполагает серьезного к ней отношения, можно заниматься такой весьма выгодной (я надеюсь) и весьма эпатажной имитацией. То есть он совершенно четко дает понять читателю, за кого он его держит.
И вот что в середине:
Понимаете, о чем я хочу сказать применительно к пелевинскому роману? Пелевинская книга вызывает очень часто раздражение, и она должна его вызывать, потому что те авторы, которые знают пелевинские возможности, его масштаб, они, конечно, к этим его играм относятся с некоторым скепсисом, но с другой стороны, понимаете, Пелевин – добрый. Это чувствовалось и в «Тарзанке», это чувствовалось и в «Ухрябе», ранних рассказах. Он всегда жалеет героя, жалеет читателя, он вообще гуманист последний. Роднянская об этом хорошо писала, говоря, что его буддизм – лишь маска, а на самом деле у него христианская душа. В общем, как к нему ни относись, Пелевин не ненавидит мир и не ненавидит читателя.
Его отношение к миру немножко похоже на вот это отношение богомола в финале романа «t» (а, собственно, кроме романа «t» он не проговаривался на эту тему и, собственно, в романе этом, кроме финала, ничего, в общем, и нет хорошего). Но мне кажется, что его отношение к миру скорее доброжелательное, поэтому его тексты не вызывают раздражения. А в леоновской «Пирамиде» все-таки очень чувствуется неприязнь и к миру, и к читателю, и к себе, и к собственной миссии. То есть это книга, вдохновленная далеко не самыми добрыми чувствами, и как-то при всех авторских догадках и безусловной художественной мощи, которая там есть, все-таки, когда читаешь, чувствуешь, как сказал Борис Парамонов, что это роман из антивещества. И весь Леонов из антивещества.
----
А литература такая, как, скажем, уже упомянутая книга Пелевина, – моя главная претензия к ней в том, что это не литература, потому что она скользит по поверхности даже не жизни, а маркетинга. Это очень остроумно, но это не имеет отношения к тому, чем люди живы. А люди живы одиночеством, страхом смерти, ненужностью, любовью, нелюбовью, даже самыми радостными эмоциями, но все-таки о них тоже надо говорить так, чтобы это воспринималось как пожатие дружеской руки, как что-то теплое, что-то горячее.
И вот что в конце:
Знаете, на меня тут же обрушился такой шквал просьб поговорить об учительской профессии, что давайте поговорим о ней в лекции, о каких-то азах. Что касается пелевинской книги, то я могу высказать то, что я о ней думаю. Пелевин в очередной раз создал вариацию на тему; другой вопрос, в какой степени эта вариация актуальна. Тут пришел замечательный вопрос от Марины: «Непобедимое солнце» Пелевина – в какой степени оно актуально?» Да ни в какой, понимаете? Дело в том, что те вещи, которые представляются актуальными Пелевину, актуальны некоторому количеству менеджеров по маркетингу, но они же не являются главными потребителями литературы? И вообще, литература же пишется не ради маркетинга.
Я прекрасно понимаю пелевинскую позицию, вернее, я ее деконструирую. Он гениальный деконструктор закончившихся эпох, гениальный описатель мертвого времени, как он замечательно понял советское время, как он замечательно похоронил девяностые. Он похоронит и эту эпоху, когда она завершится. Но сейчас она от завершения далека, поэтому он занимается вариациями на одну и ту же тему, одна и та же героиня или герой (не важна ее совершенно гендерная принадлежность) проходит через одно и то же, как сказал бы Фаулз, гностическое испытание, гностическую мясорубку, слушает поучения разного рода гуру. Все эти поучения оказываются фальшивыми и взаимоуничтожаются, после чего герой или героиня находят простое счастье.
Конструкции могут быть при этом самые элегантные – и на основе Вавилонской мифологии, на основе мифа о вампирах, иногда просто остроумные (как насчет баблоса, священного напитка, «бабилонского баблоса» – это очень остроумно, babel). Но при этом здесь нет живой эмоции, во-первых, а во-вторых, нет каких-то точных психологических штрихов. Понимаете, у Пинчона – сколь бы абстрактными умствованиями не занимались его герои – эти герои, как правило, живые люди и говорят они о сложных вещах. Ведь понимаете, жизнь, когда из нее выхолощено эмоциональное содержание (представьте себе, что вы или так охладели ко всему, или так продвинулись, или так поумнели), – в ней остаются какие-то интеллектуальные бездны, и вот Пинчон их замечательно находит. В ней остаются какие-то моменты иррационального ужаса, чего-то непознаваемого, а книги Пелевина все больше напоминают изложение эзотерических учений за пять минут для чайников.
Я еще раз говорю: я ничего не имею против такого времяпрепровождения, особенно если оно доставляет читателям пару интересных минут. Я совершенно искренне говорю: если вы собираетесь на курорт или в отпуск, новая книга Пелевина «Непобедимое солнце» будет для вас абсолютным отдохновением. Но, к сожалению, никакого отношения к его ранней прозе, или средней прозе, к «Числам» это иметь не будет. Потому что в «Числах» были эмоции, был живой страх, были живые люди, живая ненависть. Последняя книга, в которой были отзвуки чего-то живого, – это «Священная книга оборотня». После этого лиса улетела, и Битцевский парк опустел.
То, что мы имеем сегодня, – это абсолютно бумажные персонажи, которым невозможно сочувствовать. В сущности, это даже не трактаты, потому что трактат предполагает, по крайней мере, серьезное отношение к описываемому. Можно сказать, что это портрет души гламурной кисы, но зачем описывать гламурную кисость? Это ведь, по-моему, «они не стоит слов: взгляни – и мимо!» Такие себе «пузыри земли». И самое главное: когда я раньше читал Пелевина, попробуй кто у меня отбери книгу, пока я ее не дочитал. Начиная с «Iphuck» для меня стало тяжелым трудом бороться с этим текстом. «Непобедимое солнце» в этом смысле повеселее.
Я очень благодарен Юле Кожановой, Кате Селивановой, Лизе Шукшиной, которые вручили мне книжку за день до выхода, чтобы я мог вам сегодня отчитаться. Я без особенного напряжения этот довольно толстый том, даже широко напечатанный, преодолел. Другое дело, что меня ужасно мучает вот эта ситуация. Представьте себе: у вас (не знаю, что, чтобы избежать физиологизма), как в кафкианском этом рассказе про сельского врача, язва некая. А рядом стоит кто-то и вас очень профессионально, очень весело щекочет. К исцелению язвы это не имеет никакого отношения, но вы за эту щекотку врачу хорошо заплатили, потому что это вас, может быть, развлечет, может быть, развеселит.
Я понимаю, как Пелевину смешны, наверное, все разговоры о том, что мир болен. Он давно уже обитает в тех сферах, где до мира со всеми его вонючими заболеваниями, нет никакого дела. Но он нуждается в том, чтобы в этих сферах чем-то питаться, и поэтому появляется роман за романом. Это реализация давней мечты Саши Черного: «Жить не вершине голой, // Писать простые сонеты, // И брать у людей из дола // Хлеб, вино и котлеты». Если простые сонеты оплачиваются хлебом, вином и котлетами, то почему бы и нет? Еще раз повторяю: для меня Пелевин остается писателем номер один в современной российской литературе еще и потому, что он добрый, что он гуманный, что он относится с нежностью и насмешкой к миру и людям, но, к сожалению, это само по себе не гарант хорошей литературы.

Не дочитал ещё... но
А чего ты ставишь себя на место Саши?
Не, ты скорей та дама из Софийского собора,
которая привела Сашу на яхту
просто я вспоминаю некоторых девушек
из наших сообществ, например, Лимбу
ей как раз перед демаршем исполнилось 30 лет
но насколько Лимба (тоже москвичка) была продвинутей
пелевинской Саши
Саша она - я так понял - и образования никакого не получила
(где описаны ее годы в универе?)
Лимба училась и в Москве и в Штатах
и она более зрелая представляется
(хотя и про Бога там что-то рассуждала вместе с Кокой)
вообще пока читаю. роман этот - ну опять какой-то детский
опять все про то же - про поиск истины в каких-то ёбаных
древних учениях
это всё устарело, как устаревает сам Пелевин,
вернее. он не взрослеет
сейчас совсем другие темы на кону.
а он все про международный маркетинг и т.п.
жду он него серьёзную взрослую книгу,
в которой он не прятался за масками своих героев
Tags: Астра, Непобедимое Солнце, я не сдамся
Subscribe

  • Пепел

    Картина Эдварда Мунка "Пепел" (норв. Aske), написанная в 1894 году. Входила в цикл работ «Фриз жизни: поэма о любви, жизни и смерти», в раздел…

  • Дождались...

    Вот и весна по календарю, правда в Москве уже на 8 Марта пророчат опять минус 20 (ночью). Эта картина В. Кандинского у меня отпечатана на…

  • Вася Ложкин

    Алексей Куделин сказал, что у него единственный и любимый писатель - Виктор Пелевин. Кто сейчас крутой деятель, кто в моде? Какой-нибудь литератор,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments

  • Пепел

    Картина Эдварда Мунка "Пепел" (норв. Aske), написанная в 1894 году. Входила в цикл работ «Фриз жизни: поэма о любви, жизни и смерти», в раздел…

  • Дождались...

    Вот и весна по календарю, правда в Москве уже на 8 Марта пророчат опять минус 20 (ночью). Эта картина В. Кандинского у меня отпечатана на…

  • Вася Ложкин

    Алексей Куделин сказал, что у него единственный и любимый писатель - Виктор Пелевин. Кто сейчас крутой деятель, кто в моде? Какой-нибудь литератор,…