звезда

Вот шествие по улице идет

Что далее. А далее – зима.
Пока пишу, остывшие дома
на кухнях заворачивают кран,
прокладывают вату между рам,
теперь ты домосед и звездочет,
октябрьский воздух в форточку течет,
к зиме, к зиме все движется в умах,
и я гляжу, как за церковным садом
железо крыш на выцветших домах
волнуется, готовясь к снегопадам.

Читатель мой, сентябрь миновал,
и я все больше чувствую провал
меж временем, что движется бегом,
меж временем и собственным стихом.
Читатель мой, ты так нетерпелив,
но скоро мы устроим перерыв,
и ты опять приляжешь на кровать,
а, может быть, пойдешь потанцевать.
Читатель мой, любитель перемен,
ты слишком много требуешь взамен
поспешного вниманья твоего.
И мне не остается ничего,
как выдумать какой-то новый ход,
чтоб избежать обилия невзгод,
полна которых косвенная речь,
все для того, чтобы тебя увлечь.
Я продолжаю. Начали. Пора.
Нравоучений целая гора
из детективной песенки Вора.

***


И. Бродский, из поэмы "Шествие"
звезда

Позитивный вампиризм

— Как ты знаешь, проблемы человека связаны с тем, что он постоянно хочет сделать себя счастливым, не понимая, что в нем нет никакого субъекта, никакого «я», которое можно было бы осчастливить. Как говорил Дракула, это как с компасом, который тщится указать сам на себя и крутится как пропеллер.

— Я помню, — ответил я.

— Однако, — сказал Озирис, — эта проблема решается, если вместо того, чтобы делать счастливым себя, ты попытаешься сделать счастливым другого. Совершенно не задаваясь вопросом, есть ли в другом какое-то «я», которое будет счастливо. Это возможно, потому что другой человек всегда остается для тебя тем же самым внешним объектом. Постоянным. Меняется только твое отношение к нему. Но компасу есть куда указывать. Понимаешь?

— Допустим, — сказал я.

— Дальше просто. Ты отождествляешься не с собой, а с ним. Для вампира это особенно легко — достаточно одного укуса. Ты понимаешь, что другому еще хуже, чем тебе. Все плохое, что есть в твоей жизни, есть в его тоже. А вот хорошее — не все. И ты стараешься сделать так, чтобы он стал хоть на минуту счастлив. И часто это удается, потому что большинство людей, Рама, мучается проблемами, которые для нас совсем несложно решить.

— И что дальше?— Дальше тебе становится хорошо.

— Но почему? — спросил я.

— Потому что ты отождествился не с собой, а с ним. Другой человек, чем бы он ни был на самом деле — куда более долговечная иллюзия, чем все твои внутренние фантомы. Поэтому твое счастье будет длиться дольше. Оно в этом случае прочное.

— Но…

— Звучит дико и неправдоподобно, — перебил Озирис. — Я знаю. Но это работает, Рама. Дракула назвал это «позитивным вампиризмом», потому что мы как бы питаемся чужим счастьем, делая его своим собственным.
...
— Звучит красиво, — сказал я. — Но не верится, что так можно…

— Это надо испытать, — ответил Озирис. — Иначе не поймешь. Только здесь есть одно важное правило.

— Какое?

— Нельзя отвращаться. Врубать заднего. Мол, этот хороший, я ему помогу, а этот нет — пусть подыхает. Если ты помогаешь тем, кто тебе нравится, ты просто расчесываешь свое эго. Когда твой компас начинает крутиться как сумасшедший, ты не обращаешь на него внимания. Потому что ты делаешь это не для себя. В этом все дело. Понимаешь?

Я кивнул.

— В идеале помогать надо первым встречным. Поэтому я, чтоб они всегда были под рукой, просто нанял бригаду молдаван, не глядя, кто и что. И поселил в своей квартире… А чтоб вампиры хорошего не думали, пустил слух, что красную жидкость на кишку кидаю… Ну и молдаван подучил подыгрывать. Ты не представляешь, Рама, как этим ребятам мало надо было для счастья. Послать деньги семье, бухнуть да в карты поиграть. Ну еще, понятно, телевизор. И о политике поговорить. Как я с ними со всеми был счастлив… Просто невероятно…

В. Пелевин. Бэтман Аполло


звезда

Вчера было рано, и послезавтра не поздно

А кто его знает! Я как выпью немножко, мне кажется, что хоть сегодня выступай, что и вчера было не рано выступать. А как начинает проходить — нет, думаю, и вчера было рано, и послезавтра не поздно.

Венедикт Ерофеев, «Москва — Петушки»



звезда

Пятница. Астринг

Загляни в бездну


Пьеса в одном акте

Пелевин
Рожден Всевышним цвет вещей,
Разнообразье их, бесценность формы.
А люди спорят, надрывая горло,
Как дети в буйной cлепоте очей.
И хоть из теста выпечки одной
Печенье в форме льва или барана,
Они твердят и жадно, и упрямо,
Что нет меж ними связи никакой.
Вкусившему бесплодны споры эти,
Но очевидность бесполезна детям.

Collapse )
звезда

О суфизме

Сергей Москалев: Совершенство — это не точка на карте, это стрелка компаса


Сегодня мы будем говорить о мудрости суфиев, о суфизме. И одновременно о современных технологиях (в частности, об искусственном интеллекте).

Такой интересный ракурс беседы стал возможен благодаря уникальности моего собеседник. Это Сергей Москалев, футуролог, эксперт по суфизму, предприниматель (разработчик Punto Switcher и Caramba Switcher).

О сути суфизма

Как бы Вы сформулировали суть учения суфиев? Чем это учение отличается от других мистических, духовных и религиозных доктрин?

Мне близко определение которое дал суфизму индийский музыкант и философ Хазрат Инайят Хан: "Одно из слов, к которым восходит слово "суфий", – греческое слово "софия", что означает мудрость; мудрость – это знание, приобретённое изнутри и извне. Вот почему суфизм – не только интуитивное знание и не только знание, которое приобретается в миру. Суфизм как таковой – это не религия и даже не культ с чётко определённой доктриной. Но лучшим будет объяснение суфизма, если сказать, что суфий – это любой человек, у которого есть знание как внешней, так и внутренней жизни".

Суфизм — это термин придуманный западными исследователями. Сами практики называют это направление "Тасаввуф" и соотносят это понятие с наукой о мудрости, мистицизмом. А поскольку мистицизм есть в каждой системе, даже в кулинарии, то он обладает свойством объединять всё, что мы видим и чувствуем вокруг и внутри нас.

Collapse )
звезда

Приключения Пелевина в эпоху андерграунда

Сергей Москалев

Контекст Пустоты

«Если ты встаешь на этот путь, в какой‑то момент Вселенная начинает вести с тобой разговор: появляются одни учителя, потом другие, приходят книги, и, если ты ищешь, диалог этот длится всю твою жизнь», — говорит футуролог и суфий, исследователь и разработчик Punto и Caramba Switcher Сергей Москалев.

В 12 лет он познакомился с йогой, в 15 прочитал французских магов Жюля Лермина и Папюса, в 16 стал вегетарианцем, в 17 вошел в трансперсональную группу переводчиков и практиков «Контекст» — главного советского самиздата эзотерической литературы, через которую впоследствие прошли все «московские искатели истины».

«Группу «Контекст» создали Валентин Куклев и Виталий Михейкин в 1970-е годы. Они собирались, обменивались духовными исканиями, но информации, материалов, книг почти не было. Встречались человек по 12-15 в небольшой квартире Виталия Михейкина, обсуждали, кто что прочитал, послушал, как понимает. Встречи были потрясающе интересные, приходили люди самые разные, очень умные, в том числе и ученые, доктора и кандидаты наук. Спустя много лет я собрал словарь терминов, используемых участниками группы, и опубликовал в интернете, а редактор и издатель Шаши Мартынова предложила сделать из этого книгу. Так появился «Словарь эзотерического сленга».

И вот как-то в Москву приехал некий фрик, американец. Он путешествовал по Европе на маленьком автобусе Volkswagen и у него с собой была библиотека из 100 книг: пять томов Кастанеды, шесть томов Ошо, а еще Чогьям Трунгпа Ринпоче, Тартанг Тулку Ринпоче и многое другое. Это был настоящий топ эзотерических книг, которых в Союзе не было. И он, уезжая, оставил все это нам.

Ну что было делать? Надо было переводить. Василий Максимов взялся за Карлоса Кастанеду, Владимир Степанов переводил Георгия Гурджиева и Петра Успенского, Виталий Михейкин и Владимир Майков познакомили русскоязычных читателей со Станиславом Грофом, Тимоти Лири, Джоном Лилли, Чогьямом Трунгпа Ринпоче и Тартангом Тулку Ринпоче, Михаил Папуш переводил астрологические книги.

Мой папа — военный пилот, управлявший пикирующим бомбардировщиком, он много раз в жизни стоял на краю. И после демобилизации папа очень полюбил Омара Хайяма, хорошо его знал и много цитировал. Поэтому, когда встал вопрос, что я буду переводить, я выбрал суфизм. Он мне был понятным и родным.

Никто из нас не был профессиональным переводчиком. Потому что профессионалы хотят получать за перевод деньги, а мы переводили и за это могли получить срок. Не то чтобы КГБшникам не нравилась эзотерическая литература. Но ведь это тоже самиздат, а они считали так: «Сегодня они ксерят йогу, а завтра Солженицына будут ксерить или листовки».

Переводами занимались исключительно подвижники. Видимо, такие тексты и должны попадать в руки некорыстные, без золотой пыли. В результате все, кто в Союзе до перестройки интересовались эзотерикой и мистикой, получали информацию из распечаток, сделанных в группе «Контекст».

В 1981 году ко мне в гости на Арбат привели Виктора Пелевина — учащегося первого курса Московского энергетического института. Он начал интересоваться эзотерикой, а у меня дома благодаря «Контексту» была библиотека — самиздатовские распечатанные книжечки Кастанеды, Гурджиева, Муктананды, Вивекананды. И мы стали с ним на этой почве дружить. Книги давались строго на ночь, и Витя был в этом вопросе педантичен. Со временем он нашел где-то возможность не просто ксерокопировать, а уменьшать книги, иначе в метро было неудобно читать, не секретно. А к маленькой копии можно было приклеить обложку вроде «Производство и обслуживание фрезеровальных станков».

Витя произвел впечатление очень умного, знающего, сообразительного человека, но, вместе с тем, в нем было удивительное сочетание тонкости и грубоватости одновременно, при этом он обладал точностью восприятия и умением решать задачи.

Из всего, что мы тогда читали, Кастанеда оказал на Виктора самое большое влияние. Его стилистика, психоделика, странные люди в пончо — то ли есть, то ли нет, то ли это призрак. Мы в те времена практиковали осознанные сновидения: спали в специальных чистых ботинках вроде туристических, потому что на ногах должно было быть давление, чтобы во сне тактильно вспомнить ощущения бодрствования. Одна была проблема — спали на циновках по-йоговски и эти ботинки брямкали, когда человек переворачивался.

«Кастанеда — величайший поэт и мистик XX века. Миллионы людей обязаны ему мгновениями прозрения и счастья, и если даже потом выяснилось, что эти прозрения не ведут никуда, то в этом не его вина»

Виктор Пелевин, «Последняя шутка воина»

Витя много заимствовал из боевых искусств. Он занимался карате, а не каким-то там тайцзи или багуа. Никакой китайщины у него никогда не было, все было строго и волево. В китайской культуре важно, как бы прожить подольше, а в японской — как бы умереть красиво.

Пелевин — настоящий глубокий исследователь. В нашей компании было совершенно очевидно, что он — самый гениальный, способный к удивительной концентрации. Если нужно было что-то сделать, он мог 16 часов сидеть и печатать. Неправы те, кто думают, что ему просто повезло, он что-то там написал и на него свалился успех. Нет, это огромное трудолюбие и талант. И, вдобавок, особое этнографическое виденье.

Однажды к нам попала дореволюционная книга одного из немецких этнографов, которая описывала африканский мир, нравы, обряды, мировоззрение. Мы читали и видели: так это же мавзолей Ленина, а это вечный огонь на Красной площади. И проход войска, вооруженного деревянными булавами, перед вождем племени, разукрашенным перьями, в львиной шкуре тоже что-то сильно напоминал... Мы читали с восхищением. И вдруг у нас открылось двойное видение: была наша «как бы реальность», все эти секретари, политическое устройство страны — и тут же на нее накладывалась Африка, людоедство, черепа, общение с мертвыми, «клянемся перед павшими».

Витя просто фантастически научился видеть такие парадоксы. Он ничего не придумывал, мы просто гуляли по улице и все это было вокруг нас, вся эта этнография.

«Въ Лоанго населеніе коптило своихъ умершихъ, чибчи высушивали ихъ на медленномъ огнѣ, a тѣла вождей бальзамировали. Въ связи съ указанными представленіями о нуждахъ душъ стоить и обычаи положенія съ покойникомъ всего его имущества. Онъ появляется еще на низшихъ ступеняхъ культуры, при существовали вѣрованія что умершіе живутъ въ могилахъ».

Вот пример, который объяснял мавзолеи, бальзамирование. И вся книга была наполнена узнаваемыми по совку вещами. Интересно, что в Африке было достаточно прилично там, где в государстве поддерживалось христианство и ислам. А в СССР, когда от религии отступили, во многом свалились в африканское людоедство. Все это давала нам третью точку зрения в то время, когда в совке ты мог быть либо совершенно лояльным, либо диссидентом.

Вероятно, героев и обстоятельства позднее Виктор сперва научился описывать по тому же принципу. В начале 1990-х он редактировал пятитомник Кастанеды в переводе Василия Максимова для издательства «Миф». В результате возникла идея полноценно издать антологию советской эзотерической литературы, прежде существовавшей только в самиздате. Пелевин объехал многих участников тусовки, побывал в Киеве у Владимира Данченко [легенда эзотерического самиздата начала 1980-х годов, писавший в жанре «демистификация мистики» — прим. ред.], в Петербурге у Сергея Рокамболя [независимый художник, концептолог, мифолог, дизайнер, композитор — прим. ред.] и его жены Анны, съездил под Выборг к самому Максимову, который трудился там лесником.

Набранный материал не стал антологией, а превратился в роман «Чапаев и Пустота», где Чапаев — это Максимов, Котовский — Рокамболь, Анка — жена Рокамболя Аня Николаева, интеллигент в очках с лицом басмача Володин — это я. А Петр Пустота — это сам Пелевин. Там, среди прочего, описана история поедания мухоморов, в которой я участвовал. Больше никогда мухоморы есть не буду и никому не советую. Если жизнь дорога. Не столько от мухоморов можно помереть, сколько от метаний по железнодорожным путям, лесу и недостроям. И разговоры там в стиле «просто о сложном». Всякие объяснения мироздания при помощи луковицы. Он замечательно нарисовал эзотерическую тусовку доперестроечную, которую хорошо знал и сам был ее участником.

Витя очень точно, как многоглазый, многомерный акын, поет ту среду, которую он видит, то пространство, в котором он присутствует. И выходит так убедительно, потому что это не высосано из пальца, это реальность. Можно сказать, что нам в России повезло иметь не просто писателя, а философа и мистика, обладающего кинжальным всепроникающим взглядом!
ушанка
  • daosden

Исповедь идиота

Автор -джокер (http://samlib.ru/o/orlow_wadim_wiktorowich/bezdna08.shtml)

Кастанеда

Меня зовут НВ и я чертов псих.
С чего все началось? Сейчас уже трудно вспомнить.
Я был обычным мальчиком читал Кастанеду, тогда все читали Кастанеду.
Не все? Ну если кто то не читал, то сам виноват, надо было читать.
И вот однажды меня укусила божья коровка.
Не туда куда вы подумали чертовы пошляки.
Кроме Кастанеды я стал читать и Пелевина и это привело к трагедии.
От Пелевина я перешел на сообщество ру_пелевин и это было начало конца.

Collapse )
звезда

Путешествие Саши

Пойди туда, не зная куда..

Почему Турция была первой точкой мистического путешествия?
Видимо потому что надо было встретиться с Со - повстречаться с Мудростью.

А второй точкой была Куба. И какое-то редкое дежавю нахлынуло на Кубе, детские воспоминания, чистые и светлые, то, что еще не испорчено взрослым опытом.
Красивые лица, приятное общение, музыка, которая останавливала рой мыслей и давала покой и блаженство и куда-то влекла. Кафе "Дерево и камень" почти намекают на Чапаева и Пустоту, и Саша, поедая свой сэндвич (подумать что он означал как метафора) размышляет:

Вечером я пошла в «Дерево и Камень». Официант меня помнил – и спросил, хочу ли я опять «Сашу Руз». Съесть саму себя было интересно и даже sexy. Пока мой сэндвич готовили на кухне, официант рассказал историю его названия.

Съесть саму себя - это же намек на то, чтобы избавиться от иллюзии своего Я.

Валун возле кафе – мысль длинная, но простая. Я сама по сравнению с валуном – короткая, но крайне сложная мысль. А есть самая большая и длинная мысль, содержащая всю простоту и всю сложность, включая Сашу, Шиву, валун, дерево и прочее. Эта большая общая мысль – вся реальность. И она, как луч света со светящейся в нем пылью, возникает над жерлом бесплотной божественной машины, которую Ахмет Гекчен назвал проектором «Непобедимое Солнце».

Можно считать это проектором. Можно богом. Какая разница? Кто-то сказал, что древние евреи исписали много томов тайными именами бога, но все эти имена были не у бога, а у евреев – к богу ни одно так и не прилипло.

Самое унизительное для людей в том, что наши бирки совершенно не на что повесить. Про это ведь и говорил на «Авроре» волчара Винс. В танцующем Шиве нет никаких выступов. Все наши истины со страшной скоростью рассыпаются в прах, наши книги, где были записаны вечные имена, уже истлели в пещерах… На что здесь можно опереться? Вот этому лежащему в траве валуну миллиард лет. Но этому миллиарду лет всего одна секунда.


Саша таким образом постигает Пустоту)
В Сутре Сердца сказано почти тоже самое:

Все вещи по своей природе пусты,
Они не рождаются и не уничтожаются,
Не грязны и не чисты,
Не возрастают и не убывают.

По этой причине бодхисаттвы опираются на праджня-парамиту, в их сознании отсутствуют препятствия. А поскольку отсутствуют препятствия, то отсутствует и страх. Они удалили и опрокинули все иллюзии и обрели окончательную нирвану.

И именно на Кубе, познав Мудрость и Пустоту , Саша встречает Наоми. Мантра Ом мани падме хум сложилась и ничего что в этой мантре Саша - падме - инь, Луна, лотос, йони, а мани - ян, Солнце, лингам - тоже женщина, Кубинка
ведь у бодхисаттв нет пола)
в нирване нет женщин и мужчин, вот, что хотел сказать нам Виктор Пелевин, как всегда мило и мягко пошутив про лесбиянок.

Мантра Ом мани падме хум - великая мантра, ведущая к Источнику. Она и спасет мир.
звезда

Матрица. Исход

Автор - джокер - orlow_wadim_wiktorowich



Нео открыл глаза и увидел Ангела.
- Я умер?
- Ты проснулся. Это так редко бывает, что я решил тебя поприветствовать.
- Ты Ангел? А это рай? - Нео обвел глазам странную местность.
- У меня нет имени. Можешь называть меня Ангелом.
Нео огляделся.
Было светло, но солнца не было. Были деревья но они не давали тени.
Все это напоминало осенний парк
- Можешь называть это Раем, но это всего лишь третий уровень Матрицы.
- Как третий? - спросил Нео, все еще не совсем понимая что произошло.
- Ну посчитай. Виртуальность это первый уровень. Земля это второй уровень, а это третий.
- Третий, - повторил вслух Нео, - А ты кто?
- Я служебная программа.
- Как Смит или как Пифия? - быстро спросил Нео.
- Скорее как Пифия, - усмехнулся ангел, - Но я не предсказываю будущее. Да и кому тут его предсказывать?
- А что тут никого нет? - спросил озадаченно, Нео.
- Люди стали редко пробуждаться, поэтому тут давно никого нет.
- А куда же делись те кто был до меня?


Collapse )